Добротолюбие. Том 5

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том V» О трех образах внимания и молитвы. 2) о первом образе. 3) о втором. 4) о третьем31 1) Есть три образа внимания и молитвы, коими душа возвышается и преуспевает, или низвергается и гибнет. Кто эти три образа употребляет в свое время и как следует, тот пре- успевает; а кто употребляет их неразумно и не вовремя, тот низвергается. Внимание так должно быть связуемо и неразлучно с молитвою, как связано и нераз- лучно тело с душою. Внимание должно идти вперед и сторожить врагов, как некий страж; оно первое пусть вступает в борьбу с грехом и противостоит злым помыслам, входящим в душу, а позади внимания пусть следует молитва, которая истребляет и побивает тотчас все те злые помыслы, с которыми пред сим вело брань внимание: ибо одно оно не может их побивать. На этой брани внимания и молитвы (с помыслами) висит жизнь и смерть души. Если вниманием храним молитву чистою, то преуспеваем, а если не внимаем, чтоб хранить ее чистою, но оставляем неохраняемою, и она оскверняется злыми помыслами, то бываем непотребными и безуспешными. Итак, поелику есть три образа внимания и молитвы, то надлежит нам показать отли- чительные свойства каждого образа, чтоб любящий спасение избрал лучшее. 2) О первом образе внимания и молитвы Отличительные свойства первого образа таковы: когда кто, стоя на молитве и возде- вая на небо руки свои и очи свои и ум свой, держит в душе божественные помышления, воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых, и кратко, все, слышанное в Божественных Писаниях, собирает в ум свой, и рассуждает о том тогда во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению и любви Божией, а иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы). Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается, бывает, что) мало-помалу – (молящийся так) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая; ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему, и он молит Бога сподо- бить его всегда пребывать в таком делании. А это (т. е. так думать о сем образе молитвы) есть знак прелести: ибо добро уже не добро, когда не бывает добрым образом и как следует. Такой человек, если убезмолвится крайним безмолвием (т. е. сделается исихастом, у нас – затворником), то ему едва ли можно не исступить из ума (будет он находиться в край- ней опасности пострадать сие). Но если и случится, что не исступит он из ума, все же невоз- можно ему будет стяжать добродетели или бесстрастие. На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явивше- гося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотят слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то диаволом; иные бросились в пропасть; иные удавились. И кто может пере- сказать разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы? Из сказанного нами всякий разумный человек может понять, какой вред происходит от сего первого образа внимания и молитвы (если почитать его последним пределом совер- шенства в молитве). Если же и случится кому из употребляющих сей образ не пострадать 31 Слово 68, оттуда же. 238