Добротолюбие. Том 5

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том V» Никиты преподобного монаха и пресвитера святейшей обители студийской Деятельных глав15 сотница первая 1) Четыре, полагаю, есть причины, побуждающие писать о душеспасительных вещах. Первая есть свобода, самое, разумею, бесстрастие души, чрез притрудное делание достиг- шее до естественного созерцания творения и оттоле вступившее в мрак Богословия. Вто- рая, слезами и молитвою производимая, чистота ума, от коей рождается слово благодатное и источаются струи спасительных разумений. Третья – вселение в нас Святой Троицы, от Коей исходит светолитие Духа на пользу всякому из очищаемых для проявления таин Цар- ствия Небесного и откровения сокрытых в душе сокровищ Божиих. Четвертая, – лежащий на каждом, получившем талант слова разума (1 Кор. 12, 8), долг, по смыслу угрозы Божией, гласящей: рабе лукавый и ленивый, подобаше тебе вдати сребро Мое торжником: и Аз при- шед, истязал бых свое с лихвою (Мф. 9, 25–27); по каковой причине, конечно, и Давид гово- рил: се устам моим не возбраню: Господи, Ты разумел еси. Правду Твою не скрых в сердце моем, истину Твою и спасение Твоерех, не скрых милость Твою и истину Твою от сонма многа (Пс. 39, 10, 11). 2) Начало жизни по Богу – всецелое удаление от мира. Удаление же сие есть отверже- ние пожеланий души и земного мудрования отменение: вследствие чего, востекая к боже- ственному мудрованию, соделоваемся мы из плотских духовными, умерщвляемы бывая плоти и миру, оживотворяемы же в душе, во Христе и Духе. 3) Ведение о Боге неложное, вера глубоко-внедренная, при презрении всего видимого, и добродетельное действование, чуждое самолюбия – се треплетная вервь, которая, по Соломону, не скоро расторгнется (Еккл. 4, 12) от духов лукавствия. 4) Верою чаем получить воздаяния за труды; потому легко переносим труды доброде- лания. Духом же Святым будучи в чем удостоверяемы, любовию воспаряем к Богу. 5) Не тогда, как терпим приражения нечистых помыслов, бываем мы уже принадлежа- щими и к части тех, кои делают непотребное. Но когда, по ослаблении в душе усилий рев- ности о добром, и ум вследствие небрежного и беспорядочного поведения начнет вращаться в смутительных и омрачительных воображениях, и труды по добродетели, при лености к богомыслию и молитве, престанут. Тогда, и не делая непотребного, числимся мы на стороне произвольно валяющихся в блате нечистых сластей. 6) Когда ослабнут бразды владычественнейших (высших) чувств, тогда тотчас подни- мается восстание страстей и приходит в движение действо раболепнейших (низших) чувств. Ибо обычно неразумным сим (чувствам), разрешась от уз воздержания (или удержания и обуздания), бросаться на предметы страстей и пастись на них, как на смертоносных пажитях, и это тем ненасытнее, чем долее продолжается услаждение ими; потому что не могут, когда свободны от уз, удерживаться от вкушения того, к чему естественное имеют стремление. 7) Из чувств одни, – именно зрение и слух, – словесны суть и паче других любомудрен- нейши и владычественнейши; а другие, – именно вкус, обоняние и осязание, – бессловесны и животны, назначенные служить словесным. Ибо сначала видим и слышим, а потом, дви- жимые помышлением, осязаем предлежащий предмет и по обонянии предаем вкусу. Таким образом три последние чувства более скотны и беспрекословнее раболепны, чем два первые; и преимущественно над удовлетворением их трудятся те из скотов и зверей, которые более 15 Которых глав по нумерации недостает, те опущены по крайней темноте их. 43