Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» слезы моя пред Тобою, яко и в обетовании Твоем (Пс. 55, 9); и еще: быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Пс. 41, 4); и питие мое с плачем растворях (Пс. 101, 10). Слезы, проливаемые в ведении, с великою скорбию, при чистом воспламенении сердечных внутренностей, суть душевная пища, Небесный хлеб, питающий души для Вечной жизни. 168. Как есть это видимое небо, называемое твердию, так превыше его есть другое невидимое телесным очам светозарное небо, где полки Ангелов. Там нерукотворенная ски- ния, в коей св. Ангелы совершают свою службу. Все сие Божественно, неизреченно, све- тоносно и принадлежит не сему веку, но иному миру, где нет ни ночи, ни лукавых духов, ни браней. Но поелику не всякому, кто бы то ни был, позволяется внутренним оком видеть небесное; то для сего, подобно некоей завесе, поставлена твердь, чтобы и им оттуда можно было не просто всех созерцать, но только тех, которые чисты сердцем и освящены в уме, одних сограждан и сотаинников своих. А когда завеса будет снята, тогда открыто будет пра- ведным, что ожидает праведных. 169. Молитва, совершаемая протяженно, с болезнующею душою, с напряженным умом, восходит к небу. Как вода, пока течет по ровному месту и пользуется большим про- стором, не поднимается на высоту, а когда руки водопроводов, преградив ей течение внизу, сгнетут ее, тогда стесненная, скорее всякой стрелы стремится вверх: так и ум человеческий разливается и рассеивается, пока пользуется большою вольностию; когда же сокрушение и болезнование сердечные стесняют его, тогда в прекрасном этом угнетении воспаряет он горе и воссылает чистые к Богу и усиленные молитвы. Что молитвы, со скорбию воссылае- мые, особенно бывают услышаны, о сем свидетельствует пророк, говоря: внегда скорбети ми, воззвах, и услыша мя (Пс. 119, 1). Итак будем раздражать совесть, и возбуждать в душе скорбь памятию о грехах, чтобы сделать ее достойною услышания, трезвенною, бодрствен- ною, способною воплями своими досягнуть до небес. Ничто не отгоняет так от нас леность и нерадение, как болезненное чувство и скорбь, которые собирают ум воедино и возвра- щают его в себя самого. Кто так скорбит и молится, тот после молитвы в состоянии будет водворить в душе своей великую отрадность. Как стечение облаков сначала делает воздух мрачным, а когда пойдет из них дождь, и облака утратят одно за другим скопившиеся в них пары, тогда снова воздух делается чистым и ясным: так и душевная скорбь, пока заключена внутри, омрачает наш помысл, а когда истощит себя в молитвенных словах слезами и вый- дет наружу, тогда производит в душе большую ясность, низведя в ум молящегося, подобно некоему лучу, мысль о Божией помощи. 170. Хочешь ли молиться нерассеянно? – Сделай, чтоб молитва твоя исходила из глу- бины души. Как дерева, пустившие корни вглубь, если принимают в себя и тысячекратные приражения ветров, не ломаются и не могут быть вырваны, потому что корни твердо укре- плены в земной глубине, так и молитвы, воссылаемые из самой глубины души, как надежно укорененные, простираются в высоту, и никакое приражение помысла не может совратить их. Пример сему подает нам пророк, говорящий о себе: из глубины воззвах к Тебе, Господи (Пс. 129, 1). 171. Осматривал я оружейную победоносцев, вникая, какое оружие облекшемуся в оное доставляет решительную победу. – Много оружий представилось там взору моему, – и каждым из них можно одержать блистательную победу. Во-первых, видел я чистый пост, – этот меч, который никогда не притупляется. Потом видел девство, чистоту и святость, – этот лук, с которого острые стрелы пронзают сердце лукавому. Видел и нищету, с пренебре- жением отвергающую сребро и всякое имущество, – эту броню, которая не допускает до сердца изощренных стрел диавольских. Заметил там любовь – этот щит; и мир – это твердое копье, от которых трепещет сатана и обращается в бегство. Видел бдение – этот панцырь; молитву – эти латы; и праведность – эту легкую военную колесницу. – Но рассматривая все сии вооружения и домышляясь, какое из них всех тверже, увидел я оплот смирения и нашел, 239