Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» помыслы о плотском покое и о способах достать все служащее к тому; от сего далее отъ- емлется у него та твердость сердца, какую имел он, когда в своей нестяжательности был выше мира, и душу его начинают обуревать мысли, наводящие страх за жизнь, потому отхо- дит от него крепкое упование на Бога. 129. Разные изречения. – Как тому, у кого голова в воде, невозможно вдыхать в себя тонкого воздуха, так и тому, кто погружает мысль свою в здешние заботы, невозможно вды- хать в себя ощущения оного нового мира. Как смертоносная воня расстроивает телесный состав, так и непристойное зрелище – мир ума. Как стекло не может оставаться целым при столкновении с находящимся поблизости камнем, так и святой, когда надолго остается вместе и беседует с женою, не может пребыть в чистоте своей и не оскверниться. Как с корнем исторгаются деревья сильным и постоянным притоком вод, так искоре- няется и любовь к миру в сердце притоком искушений, устремленных на тело. Как горькие лекарства истребляют нечистоту худых соков в теле, так и жестокость скорбей очищает сердце от лукавых страстей. Как невозможно остаться невредимым тому, кто щадит своего врага на поле битвы, так невозможно и подвижнику душу свою избавить от погибели, если щадит он тело свое. Как юная дева, пораженная видом чего-либо страшного, прибегши к родителям, емлется за одежду их и взывает о помощи, так и душа, в какой мере утесняется и сокру- шается страхом искушений, в такой спешит прилепиться к Богу, призывая Его в непрестан- ной молитве. И пока искушения продолжают одно за другим нападать на нее, она умножает моление; а как скоро получает освобождение, предается парению мыслей. Как иной, принесши великий дар царю, награждается от него ласковым взором, так и тому, кто имеет в молитве своей слезы, великий Царь веков, Бог, прощает всякую меру грехопадений и награждает его благоволительным взором. Как человек, имеющий при себе драгоценную жемчужину, проходя путем, на котором водятся разбойники, в непрестанном бывает страхе, что подвергнется нападению и будет ограблен, так и тот, кто несет бисер целомудрия и шествует в мире, – этом полном врагов пути, – не может быть свободен от страха сих разбойников, пока не придет в обитель гроба, т. е. в страну упокоения. Как человек, который пьет вино в день плача, упившись, забывает всякую печаль о своем трудном положении, так и упоенный любовию Божиею, в сем мире, т. е. в доме рыда- ния, забывает все свои труды и печали и по причине своего упоения делается бесчувствен- ным ко всем греховным страстям, сердце его подкрепляется надеждою на Бога, душа его легка, как пернатая птица, ум его ежечасно возносится от земли, превыше всего человече- ского парит он своими помыслами и наслаждается бессмертием у Всевышнего. 130. Смиренномудрие есть риза Божества. В него облеклось вочеловечившееся Слово и чрез него беседовало с нами в теле нашем, прикрыв доблесть величия Своего и славу Свою сим смиренномудрием, чтобы тварь не была попалена воззрением на Него. Тварь не могла бы взирать на Него, если бы не восприял Он части от нее и таким образом стал беседовать с нею. Поэтому всякий, кто облекается в сию ризу смирения, облекается в Самого Христа; потому что в то подобие, в каком видим был твари Своей и пожил с нею Христос, и он пожелал облечься по внутреннему своему человеку. 131. Смирение есть некая таинственная сила, которую, по совершении всего жития, восприемлют совершенные святые. Сила сия не иначе как только одним совершенным в добродетели дается силою благодати, потому что добродетель сия заключает в себе все. 132. Не всякий, кто скромен, молчалив, кроток, – достиг уже степени смиренномудрия. Да и того, кто смиренномудрствует при воспоминании грехопадений, сокрушаясь о них, не 344