Добротолюбие. Том 3

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том III» хам не следует гневаться; и еще: не следует причинять скорбь ближнему. При этом он рас- сказал нам следующее: некогда заказал я писать для меня некоторые книги одному искус- ному писцу. Кончив писать, он прислал сказать мне: се кончил я; пришли что рассудится тебе и возьми. Один брат, услышав о сем, пришел к тому писцу от моего имени и, дав известную плату, взял книги. Между тем и я, не зная о случившемся, послал нашего брата с письмом и платою взять их. Писец, узнав из этого, что осмеян взявшим книги братом, сильно раздра- жился и сказал: пойду непременно и досажду ему, – и за то, что насмеялся надо мною, и за то, что взял не свое. Я же, услышав о сем, послал сказать ему: ведомо конечно тебе, брате мой, что мы затем приобретаем книги, чтоб научиться из них любви, смирению, кротости; если же самое начало приобретения книг ведет к ссорам, то и не хочу иметь их, чтоб не ссо- риться: ибо рабу Божию не подобает сваритися (2 Тим. 2, 24). Таким образом, отказавшись от книг, я сделал, что брату тому не причинено было преднамеренное досаждение. 29) Однажды сидя с нами и беседуя о душеспасительных вещах, блаженный начал приводить изречения свв. старцев и, дошедши до изречения, сказанного аввою Пименом, что осуждающий себя находит покой всюду (Дост. ск. о св. Пимене, п. 85), и до того, кото- рое сказал авва Нитрийской горы, на вопрос: что более всего обрел ты, отче, на пути сем? – Обвинять и укорять себя самого всегда, ответил он, при чем вопрошавший прибавил: и нет другого пути кроме сего, – сии изречения припомнив, сказал блаженный: какую силу имеют слова святых! и поистине, что ни говорили они, говорили от опыта и истины, как свидетель- ствует божественный Антоний. От того слова их и сильны, что изречены деятелями, как и всем делать заповедует некто из мудрых: слова твои да подтверждает жизнь твоя. При сем авва рассказал нам следующий случай: когда я еще не много времени пребывал в Лавре аввы Герасима, сидели мы однажды с возлюбленным мне братом и беседовали о душеспаситель- ных вещах. Я припомнил вышесказанные слова аввы Пимена и того другого старца Нитрий- ского, и брат сказал мне при сем: я опытом узнал истину сих слов и вкусил покоя, доставля- емого исполнением их. Жил я в искренней дружбе с одним диаконом Лавры сей. Не знаю от чего, возымел на меня подозрение в одном деле, оскорбился тем и стал смотреть на меня мрачно. Заметив эту мрачность, я просил объяснить мне причину того, и он мне сказал: ты сделал такое и такое дело. Не сознавая за собою такого дела, я начал удостоверять его в своей невинности; но он сказал на это: прости, не удостоверяюсь. Удалясь в келлию свою, я начал испытывать сердце свое, сделано ли мною когда-либо такое дело, – и не находил. Когда после того случилось, что он, взяв потир, подавал, я побожился ему на нем, что не помню, чтоб сделал то дело; но он и тут не удостоверился и этим. Тогда, снова вошедши в себя, вспомнил я о сих словах старцев, и в полной вере в истину их, обратил помысл свой на себя и сказал: диакон искренно любит меня, и сею любовью движимый, открыл мне, что имеет сердце его на меня, чтоб я трезвенно блюл себя, как бы не сделать того. Впрочем, бедная душа моя, как говоришь ты, что не сделала дела того? Тысячи худых дел наделано тобою, и ты забыла о них. Где то, что сделано тобою вчера, или за десять дней назад? Помнишь ли о том? Итак не сделала ли ты и этого, как сделала то, – и забыла, как забыла прежнее? Таким образом, я положил в сердце своем, что я истинно сделал это; но как забыл прежнее, так забыл и это. И начал я благодарить Господа и диакона, что чрез него сподобил меня Господь познать грех свой и покаяться в нем. Потом встал и в таких помышлениях пошел к брату сознаться пред диаконом и поблагодарить его. Но лишь только постучал я в дверь, как он, отворив ее первый, делает мне поклон, говоря: прости мне, я поруган бесами, заподозрив тебя в деле том; ибо истинно удостоверил меня Бог, что ты неповинен в нем; и не допустил меня более уверять его, говоря: в этом нет уже нужды. Пересказав это, блаженный Зосима, прибавил: вот к чему искреннее смирение расположило сердце брата, возлюбившего его, что он не только не возмутился поступком диакона и не оскорбился на него, – во-первых за то, что тот заподозрил его, во-вторых за то, что не поверил его уверениям в своей невинности, – но еще 74