Добротолюбие. Том 4

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том IV» ста, на коем Он распятый истощил животворящую Кровь Свою, – что сие древо мы сподо- бились не только видеть, но и лобызать и обнимать? Сколько иной трудится, чтоб собрать себе побольше злата гиблющего? А нам – тотчас и дар: ибо вместе с тем, как мы облобызали крест, прияли просвещение, освящение и избавление. Так скора благодать, так беструден дар! – Но для сохранения такой благодати неотложно потребен труд молитвы и бодренного внимания, особенно потому, что на легко стяжанное обыкновенно легко смотрят и не как следует берегут то. Вот почему и взываю к вам: будем блюстись от такой погрешности и станем тщательно блюсти дар. Освященных уст наших не оскверним словами ложными и беседами суетными; освя- щенных очей наших не омрачим блудными воззрениями; облистанного сердца нашего не очерним скверными воспоминаниями. И да не царствует, как вопиет Апостол, грех в мерт- веннем вашем теле, во еже послушати его в похотех его: ниже представляйте уды ваши оружия неправды греху: но представляйте себе Богови яко от мертвых живых, и уды ваша оружия правды Богови. Грех вами да не обладает: несте бо под законом, но под благодатию (Рим. 6, 12–14). Видишь ли, что в законе был царствующим грех, в благодати же правда, воцарившись, избавляет нас от всякого греха? – как написано: но омыстеся, но освятистеся, но оправдистеся именем Господа нашего Иисуса Христа, и Духом Бога нашего (1 Кор. 6, 11). Почтим, прошу, очищение, сохраним освящение. Что мы сами себя низводим в бес- честие, соделавшись почетными? Что более надлежащего печемся о теле, которое спустя немного оставим во гробе? Что приятною считаем похотную сласть, когда она воистину есть смертоносная болесть? Похотная сласть есть удочка диаволова; она есть поджожка огня неугасимого; и однако ж мы, люди, влечемся к ней, как рабы, сами отдавшие себя в плен. Я слышал, как некто из одержимых сею страстию говорил, что лучше петлю на шею, нежели раболепствовать сему греху; ибо он, как жестокий деспот, повелевает рабу своему: ступай, – и отходит; приди, – и приходит; сделай то-то, – и делает; таким же образом нечто и еще гораздо худшее своему подчиненному повелевает грех сей, именно: говори срамное, – и говорит, сделай дурное, – и делает. Обыкновенно подобно Каину стенет и трясется таковой: плывет ли на море, подозре- вает кораблекрушение; проходит ли по пустыне, – боится, что впадет в руки разбойников; ударит гром, – и ему кажется, что он именно для него случился; блеснет молния, – и он боится, как бы она его не опалила; он видя не видит и слыша не слышит, расстроенные имея чувства. Что ужаснее такой жизни? Мне кажется, что лучше отдану быть зверям, чем пагуб- ным страстям, потому что там только тело гибнет, а здесь и душа и тело. Но совсем не то бывает у добродетельного. Будучи свободен от греха (говорю это не об одной сласти похотной, но и о всякой другой страсти), он радуется и вкушает удовольствие сам в себе: царствует правдою; не страшно ему ни на море, ни на суше: ибо имеет живущим в себе Бога, к Коему и взывает в опасных случаях: не убоюся зла, яко Ты со мною еси (Пс. 22, 4); не убоюся от тем людей, окрест нападающих на мя (Пс. 3, 7); не убоюся, внегда смущается земля, и прелагаются горы в сердца морская (Пс. 45, 3). Видишь, что значит добрая жизнь? Она-то и есть настоящая блаженная жизнь. Ее и мы восприяли по милости Божией; о ней теперь и вся забота наша и попечение. Возревнуем же паче и паче преуспевать в ней, всему подчиняясь с благоговением, делом являя всякое послушание, всякое смирен- номудрие, всякую чистоту душевную. 249. 1) Смотря на то, как засевают поля, возьмем урок засевать себя семенами духовных расположений. – 2) Ночи увеличились: попекитесь воздерживаться от многоспания, равно 236