Добротолюбие. Том 4

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том IV» мы, люди, великим заблуждением заблуждаемся, вместо жизни избирая смерть, вместо света приемля тьму и вместо нетления возлюбляя тление. Что может быть более сего достойно сожаления. 4) Отчего же, желая быть любителями добра, не можем мы быть таковыми? – Оттого, что желаем сего не истинным желанием, а притворным: так как, будучи самовластны, мы всячески чего желаем, то и избираем; следовательно, если б истинно желали добра, добро бы и избирали. – То правда, что нехорошая от юности жизнь наделяет нас страстными навы- ками неотторжимыми; но что говорит Апостол? – Человеческо глаголю, за немощь плоти вашея, якоже представисте уды ваша рабы нечистоте и беззаконию в беззаконие: тако ныне представите уды ваша рабы правде во святыню (Рим. 6, 19). Т. е. в противовес склон- ности к греху мы должны показать рвение к добродетели. Пребудем же еще и еще толкая, и всеконечно отверзет нам дверь всеблагий Бог, творя в нас благоугодное пред Ним и подая нам Жизнь Вечную. 311. 1) Скончался некто с похвалами: дается урок подражать ему. – 2) Внушается памято- ванием о последних возгревать ревность, как делали все святые. – 3) ублажается поступаю- щий так, и прилагается: будем и мы таковы. [4, 109] 1) Теперь мы совершенно удостоверились, что брат наш Феосост скончался; и надобно о нем немногое нечто сказать, потому что он был муж из благоискусных, которого похвала у многих, и монахов и мирян, который и сам слушался, и себя заставлял слушать, и искусив- шись тем, что пострадал, мог, говоря апостольски, и искушаемым помощи. Чрез это стяжав себе многих чад по Богу добрых, подвергся потом за истину скорбям и теснотам, гонениям в искушениям, немалым и нелегким, в коих скончавшись, отошел ко Господу. – Но для чего я все сие говорю? – Для того, чтоб на сем брате нашем мы узрели и свое будущее, т. е. что если хорошо и преподобно поживем, то подобно ему похвалены будем по смерти другими, пред- лежа возбудителями доброй ревности для последующих; если же не хорошо будем жить, то не только не будем похвалены, но еще праведно подвергнемся муке нескончаемой: о чем страшно подумать, а не только говорить. 2) Ты же мне вот на что посмотри, – как мы один за другим переходим отсюда, и куда отходим, и что за жизнь устрояется для нас здесь на немногие дни, – чтоб пожить лишь сколько потребно для испытания и пробы добродетели, и потом перейти туда, где пребу- дем навсегда. Обдумывать сие есть дело благоразумных; и кто обдумывает, тот страшится и трепещет всегда, каждодневно умирая произволением, каждодневно ожидая разрешения от тела своего и тем возбуждая в себе рвение на предлежащие дела по вверенному ему послу- шанию, и труды к трудам прилагая непрестанно. Ибо откуда пачеестественные подвиги свя- тых? Откуда послушливость их до самой смерти? – Откуда непобедимое терпение мучени- ков при сечении членов, при излиянии крови? – Не отсюда ли, – не от помышления ли о скоротечности жизни и внезапной смерти, – о предстании пред страшное судилище и о нес- кончаемости вечных мук? – Отсюда у них все; отсюда претерпение жесточайших страданий как бы в чужом теле. 3) И блаженна душа, помышляющая о сем день и ночь, проводящая временную жизнь, как странница, пришельствующая здесь и чающая блаженной оной и нескончаемой жизни, о коей говорит Апостол: чаяние твари откровения сынов Божиих чает. Суете бо тварь пови- нуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании, яко и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим. 8, 19–21). Видишь, что обещается? Что все пре- творится в нетление и тварь из рабства преложится в свободу? – Каков убо будет день оный, 294