Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

Что касается Востока, коль скоро мы отождествим с ним православие, то оно, если мы вспомним слова Апокалипсиса, остается «первой любовью» (Откр. 2,4) автора этой книги, любовью, которую он не оставил и по сей день, которой он продолжает служить и молитвой, и книгами, и проповедью. Однако для о. Габриэля жизнь Духа никак не определяется не только географией, но даже исповеданием; она там, где есть преображающее нас духовное делание и жизненная, духоносная верность «началам», а не только декларация о таковой верности или надежная справка о ней. «Внутреннее делание» есть не только подражание древним, но прежде всего встреча лицом к Лицу, обращенность к тому Лику, коим запечатлен каждый из нас. Настоящий «Восток» — не только в обладании где-то зарытым «добрым бисером», но в реальном «обороте» его в вере и житии, и не в безликой всеобщности, но в глубочайшем библейском персонализме. И всякое Предание подлинно только тогда, когда оно растет «от корней» Писания, объединяющего все стороны разделенного христианского мира. На первый взгляд кажется, что о. Габриэль Бунге принадлежит к тем, кто болеет «ностальгией по Востоку», этим, хоть и нечастым, но весьма характерным для христианского Запада душевным недугом, ищущим для себя прибежища в «восточном обряде». При этом обряд, даже выражая собой душевно чистую (т.е. вовсе не какую-то хищно прозелити- ческую) любовь к древневосточному Преданию, облекая или, скорее, наряжая им как литургическую, так иногда и повседневную жизнь, незаметно, исподволь вступает в какое-то неуловимое противоречие с его содержанием, его духом. Как и всякая ностальгия, он свидетельствует о затаенной душевной трещине, о скрытом противоречии между чаемой родиной и пресной реальностью вокруг нас, которое тем или иным путем всегда выходит на поверхность. О. Габриэль Бунге сознательно отказался как от этого тоскующе подражательного пути, так и от «восточного обряда», избрав, как мне думается, духовно более мудрый и 211