Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

«Сыну Божию» (81), и Сын потом прямо именовался «Богом». «Господь мой и Бог мой!» — этими словами Фома исповедовал свою веру в Воскресшего (82). Поэтому неудивительно, что Евагрий в одной маленькой, составленной из стихов Псалма, молитве заменяет призывание: «Господи, Господи!» на «Господи, Христе!», чтобы затем совершенно спонтанно отнести к Христу и слова «Бог и Защитник»: Господи, Христе, сила спасения моего! (83) Преклони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня! Будь для меня Богом и Защитником и домом прибежища, чтобы спасти меня (84). Ставшая позднее привычной формула: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!» — открыто провозглашает то, что подразумевалось с самого начала, то есть, что «нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (85) — то есть имени Иисуса Христа. Поэтому с полным правом отцы позднее придали особое значение этому спасительному исповеданию «Иисуса Христом» вплоть до развития подлинной мистики имени Иисуса. По сути, своим «непрестанным призыванием» молящийся ставит себя в ряды тех — слепых, паралитиков и т. п. — кто умолял Иисуса о помощи во время Его земной жизни. Они взывали к Нему так, как только и надлежит обращаться к Богу, свидетельствуя тем самым свою веру в Богосы- новство Спасителя яснее, чем всяким иным исповеданием веры. Исповедание Иисуса Господом, впервые сформулированное в первой части так называемой «молитвы Иисусовой», не отделимо от просьбы, выраженной во второй части. Кто думает, что начиная с определенного момента, он более не нуждается в этой второй части, в «метанойе», пусть вспомнит, что Евагрий говорил о слезах... 103