Объядение, лакомство, чревоугодие: Учение отцов-пустынников о еде и посте

Молитва — это как бы зеркало нашего духовного устроения*. Следует обратить внимание на то, что в тре­ тьем из цитированных выше текстов Евагрий видит препятствие не в том, что я имею нечто против брата, а в том, что он имеет нечто про­ тив меня. Его собственный гнев, вместе с вре­ дом, нанесенным этим гневом его душе, обра­ зуют как раз то препятствие, которое сводит на нет все мои молитвы. Будь внимателен, дабы, прогневавшись на какого- либо брата, не прогнать его. Иначе ты в [здешней] жизни своей не убежишь от беса печали, который во время молитвы всегда будет преткновением для тебя12. Здесь становится ясным без лишних слов, что личное спасение невозможно без спасе­ ния ближнего. При этом знаком примирения служит совместная трапеза. Таким образом, в нашей повседневной жизни воспроизводится тот же самый жест примирения между Богом и человеком, предзнаменованием которого в Ветхом Завете служила совместная жертвен­ ная трапеза, тогда как в Новом Завете он обрел свою полноту в последней, Тайной Вечере Христа с учениками. 1 Т ам ж е. 12 (Т в о р е н и я ... С . 79); Е р 25. 2 М он а х. 25 (Т в о р е н и я ... С . 100). С м . т а к ж е : С л о в о о м о ли тве. 13 (Т в о р е н и я ... С . 79). 193