Тоска, уныние, депрессия

из-за сырости, от которой приключаются всевозможные болезни1. Неоднократно Евагрий говорит об этом иску­ шении «изменить»2 хоть что-нибудь, и можно легко понять, почему оно столь хорошо было знакомо анахоретам. Живя из года в год в че­ тырех стенах своей кельи, пустынник начинает страдать просто от того, что лишен множества мелких развлечений, которые наполняют со­ бой жизнь человека «в миру»3, не позволяя ему тем самым увидеть, насколько он тоже бывает подвержен этому непостоянству. «Сидеть» (в своей келье) — было настолько типичным для монаха, что на Западе в средние века это выражение означало просто «быть мо­ нахом». Физические скитания — зримое выра­ жение блуждания помыслов — главное зло, ко­ торое наносит страшный вред духовной жизни. Именно поэтому анахорету надлежит «закре­ пить» свое тело в келье, а помыслы — в памято­ вании о Боге. В этом и состоит stabilitas loci, ко­ торая занимает столь важное место в духовном учении преподобного Венедикта Нурсийского. В зависимости от обстоятельств уныва­ ющий каждый раз находит новые предло­ ги покинуть свое жилище, и, конечно, доводы 1 Antirrheticus VI, 26. 2 Antirrheticus VI, 33.52.57; Ad Monachos 55; Epistula 27,2; Mai. cog. 12. 3 Mai. cog. 11. 92