Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Когда закончится трапеза, иди в келью. Не садись около трапезной или на монастырском дворе, чтобы попусту и глупо болтать. Иди в свою келью и делай свою работу. Только если обитель посетят духовно опытные старцы, то спроси своего духовного отца: «Можно я пойду к такому-то старцу, человеку мудрому и духовному?» И как он тебе скажет, так и поступи. Если авва пошлет тебя на сторону по какому-нибудь делу, спроси его: «Где прикажешь мне остановиться? В чем имеешь нужду?» — и что он тебе скажет, сделай, не прибавляя и не убавляя. Если старец пошлет тебя ради какой-то работы за пределы монастыря, то сразу спроси его, где тебе остановиться, и там, куда он скажет тебе пойти, и остановись. Если тебя позовет друг или знакомый, не ходи. Не ходи также ни на обеды, ни по церквям. Для человека, посвятившего себя Богу, все это — мирские вещи, грех и зловоние. Пока не исполнишь поручения, оставайся там, где сказал тебе старец. Выходи только за покупками, которые тебе поручено сделать, или для возложенной на тебя работы. В чем имеешь нужду? Прежде чем уйти, постарайся узнать во всех подробностях, что за вещи ты должен приобрести, так чтобы тебе не ошибиться и не взять чего-либо по своему разумению. Ведь ты можешь купить и что-нибудь лучшее, но если это не то, чего хочет старец, он не будет доволен и сердце его не благословит сделанного тобой, и тогда пропал твой труд. И что он тебе скажет, сделай, не прибавляя и не убавляя. Итак, ты должен сделать то, что он тебе скажет, не больше и не меньше. Если услышишь какие-то разговоры вне монастыря, не приноси их с собой и, придя, не пересказывай другому. Ибо если сбережешь слух, не погрешит твой язык. Когда пойдешь на какую-то работу или в дом, в который тебя пошлет старец, ты не должен там слушать ничьих разговоров. Но если все же ты что-то услышал, то, прежде чем войти в монастырь, оставь это за его оградой, словно ты ничего не слышал и не видел, так чтобы никому ничего не рассказывать из увиденного или услышанного. Если ты будешь внимать себе и хранить свой слух, чтобы ничего не слышать, тогда не согрешит и твой язык. Если ты что-то услышал, то, войдя в монастырь, никому ничего не говори. Самое большее, — когда придешь к своему старцу, сказать ему, куда ты ходил и что слышал, чтобы он не узнал об этом от других. Иначе ты проявишь себя с дурной стороны, опозоришься и будешь заслуживать всякого презрения. Ты ничего не видел, ничего не знаешь, ничего не покупал, никуда не ходил, пока не расскажешь об этом своему старцу. Нашел ты, например, какую-то книгу. Уже то, что ты ее нашел, — грех. Тем более грех показать ее и сказать о ней другому. Возвращайся в монастырь как глухой и слепой. Итак, мы не вносим в монастырь ни новостей, ни идей, ни мнений. Если кто-то делает что-либо подобное, его проступок — достаточная причина для того, чтобы совсем удалить его из монастыря. Нам нужно быть осторожными, чтобы не совершить ошибки и не погрешить против душ ближних. Помысел людей немощен, сердца их немощны, души их несчастны. Все мы отягощены наследственностью, и ты не знаешь, какой надлом, какую бурю, какое искушение ты уготовишь ближнему. Что бы ты ни говорил: имеет ли это церковный, или политический, или национальный, или духовный, или культурный, или деловой характер — знай, твои слова, как бомбы, падают в сердца ближних и причиняют ужасный вред, и, хотя ты об этом не подозреваешь, это знает духовник той души, которая испытывает на себе столь страшные последствия того, что услышала от тебя. И даже если тебя спросят о том, где ты был, как провел время, ты не должен ничего отвечать. Как может человек духовный, имеющий страх Божий и хранящий свои уста и глаза, дать право ближнему, чтобы он спрашивал его обо всем, что хочет? Это нас унижает. Мы не должны давать права ближнему свободно спрашивать нас о чем он хочет. Можешь ли ты пойти, например, к какому-нибудь министру, светскому начальнику и задать ему какие угодно вопросы? Не можешь, ты его уважаешь. Так и тебя ближний должен уважать, если ты человек духовный. То, что он задает тебе вопросы, означает, что он считает тебя болтуном. Нас должны уважать: мы должны беречь свое достоинство даже более, чем свои глаза. С человеком, который не оказывает тебе чести, не уважает тебя, с человеком, который не считает тебя выше, — с таким не сходись, потому что он тебе повредит и тобой пренебрежет. Лучше, чтобы он вырвал тебе глаза, нежели мог бесстыдно и свободно говорить тебе все, что хочет, или спрашивать тебя о чем хочет. Ближний позволяет себе спрашивать тебя о чем хочет, только если у вас сложились какие-то незаконные сердечные, душевные, духовные и телесные отношения.