Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Все эти метания человека авва Исаия выразил в своем первом простом изречении. Мы бы сказали, что псалмопевец, сказавший «я был подобен скоту», то есть я дошел до скотского состояния пред Господом, выразился не вполне точно, потому что это выражение не может передать глубины падения человека, которым овладел грех. Человек становится не просто подобен скотам, но хуже самих скотов. Сказал еще: «Я похож на человека, которого враги, схватив и связав, бросили в ров с нечистотами, и, если он начинает вопиять к своему Господу, они осыпают его ударами, чтобы он замолчал». Авва Исаия дополняет предыдущую мысль и показывает своим чадам, какому мучению они подвергнутся, если с самого начала своей духовной жизни не будут двигаться вперед энергично и с постоянством. Приведем один простой пример, который можно наблюдать в миру, а иногда и в монастырях. Люди имеют привычку празднословить. Если они увидят, что кто-то серьезен и не вступает с ними в праздные беседы, они говорят: «Он решил стать святым». Как будто, и они не хотят стать святыми, как будто и они не принесли клятву святости, как будто призыв к святости к ним не относится. Своим поведением им удается так подавить этого человека, что он не решается больше появиться ни в одной компании. А если появится, то почувствует, что должен быть в разговоре первым, то есть первым в грехе, для того чтобы иметь возможность находиться рядом с этими людьми. Приведем еще один пример из мирской жизни. Когда кто-то живет непорочно, то о нем говорят, что он ведет себя неестественно, противоестественно, ненормально. А когда он живет в грехе, то говорят, что это естественно. Люди извращают всё, сажают человека в такое болото своих рассуждений, мерок, представлений, что он уже не может из него выбраться. Что бы он ни делал, он обнаруживает, что враги повергли его в ров с нечистотами, из которого он не может выбраться. И не только выбраться, но даже возопить ко Господу он не может. Как ему возопить, когда враги осыпают его ударами, бьют нещадно, чтобы заставить замолчать? Даже самые близкие его родственники и друзья становятся его первыми врагами, они мучают его, не давая поднять глаз, заплаканных или иссохших оттого, что у него долго не было слез, потому что они не хотят, чтобы он говорил с Богом. Они постоянно наносят ему новые раны, и его готовность покаяться становится поводом к тому, чтобы ему еще глубже впасть в грех. В итоге человек замолкает, а это значит, что он отчаивается. Он не верит, что есть надежда на исправление, а потому примиряется со своей жизнью, нерадением, соглашательством, усыплением — со всем, к чему он привык, лишь бы его не били еще больше. И действительно, когда мы хотим подняться, покаяться, не просто исповедаться, но коренным образом измениться, кратчайшим путем пойти к Богу, то у нас возникает чувство, что это необычайно трудно, очень тяжело и опасно, и мы говорим: «Не знаю, что-то мне дальше жизнь принесет». При этом мы прекрасно знаем, куда ведет путь изнеженности и греха. Впрочем, мы привыкли к своим ранам, зловонию болота, в котором погрязли, мы приобрели какую-то нечувствительность к болезни и поэтому остаемся в своем грехе. Авва Исаия описывает человека, который дошел до того, что не только стал рабом греха, но и не желает подняться, потому что боится последствий. И после этого авва переходит к третьей части своего рассуждения: над таким человеком насмехается не только сатана, но и вообще любой враг, которым может оказаться он сам, его желание, страсть или друг, сидящий в соседней келье и до того момента казавшийся святым. Опять сказал: «Я похож на воробья, которого отрок привязал за лапку; когда он ослабит нить, воробей тотчас вспархивает, думая, что освобожден, но когда отрок потянет его за нить, то опять заставляет его спуститься, — в таком положении я вижу и себя. И вот что хочу сказать этим: никто не должен предаваться беспечности до последнего издыхания». Враги каждый день насмехаются надо мной, подобно малым детям, развлекающимся с птицами. В духовной жизни я чувствую себя воробышком, которого мальчишка привязал за лапку и временами ослабляет нить, — птица думает, что освободилась, и пытается взлететь, но как только мальчишка увидит, что воробышек вспорхнул, он тут же тянет за нитку и возвращает его на землю. Этот пример подчеркивает ту мысль, что все наши старания оканчиваются ничем, если мы не освободимся внутренне, если наше мнение, желание, бытие не освободится от тяжести нашего «я». Столь немощны наши попытки и желание приблизиться к Богу, мы столь легко забываем свои стремления, решения и мечты, что они оказываются слабее тонкой бечевки, которой отрок привязывает воробья. И правда, если мы внимательно всмотримся в свое желание духовно обновиться, покаяться, измениться, то увидим, что оно продолжается не дни или часы, а несколько минут. В тот самый момент, когда мы принимаем решение измениться, какая-нибудь страсть может низвести нас до адовых глубин.