Введение в аскетику

«Мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа… потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить [нас] познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была [приписываема] Богу, а не нам… Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2 Кор. 4:5-7, 10-11). Святые отцы о богооставленности и благодатном опыте в аскезе: «Временное отсутствие благодати, или оставление Божие… святой Давид почитал столь полезным, что и не молился о том, чтобы совершенно ни в чем не быть оставленным от Бога, зная, что это и несообразно с человеческою природою и не совсем полезно для того, кто желает достигнуть совершенства, а просил только, чтобы само оставление было в меру, говоря: не остави мене до зела (Пс. 118:8)» (Авва Даниил, прп. О борьбе плоти и духа. Гл. 6. Иногда для нас полезно бывает оставление Бога // Иоанн Кассиан, прп. Писания к десяти посланным к епископу Леонтию и Елладию собеседованиям отцов, пребывавших в скитской пустыне). «Есть четыре главных вида оставления Божия: иное оставление промыслительное, как то было с самим Господом, дабы кажущимся оставлением спасти оставляемых, иное оставление испытательное, как было с Иовом и Иосифом, дабы явить одного столпом мужества, другого столпом целомудрия. Иное оставление духовно-воспитательное, как то было с апостолом Петром, дабы смиренномудрием сохранить в нем преизбыток благодати. Иное, наконец, оставление по отвращению, как то было с иудеями, чтобы наказанием обратить их к покаянию. Все сии виды оставления спасительны и исполнены Божией благодати и человеколюбия» (Максим Исповедник, прп. Главы о любви. 4:96). «Плачу и сокрушаюсь я, когда меня озаряет Свет, и я вижу нищету свою и познаю, где нахожусь, и в каком бренном мире я, смертный, обитаю. Веселюсь же и радуюсь, когда помышляю о данном мне от Бога назначении и славе, видя всего себя украшенным невещественным одеянием, как бы Ангела Господня» (Симеон Новый Богослов, прп. Гимны. VI). «Знаю, что я соединился и с Божеством Твоим, и соделался телом Твоим чистейшим, членом Твоим блистающим, членом поистине святым, членом светлым, прозрачным и сияющим. Я вижу красоту (Твою), вижу сияние, (как) в зеркале, вижу свет благодати Твоей, и изумляюсь неизреченному (чуду) света прихожу в исступление, замечая себя самого, из какого каким – о чудо – я стал, и страшусь, и стыжусь себя самого, и как бы Тебя Самого почитаю и боюсь, и совершенно недоумеваю в заботе о том, где бы мне сесть, и к кому приблизиться, и где склонить эти члены Твои, для каких дел и деяний мне употребить их – эти страшные и Божественные (члены)… Ты отделил меня, Спасе, грешника и худшего всех… воспринял в пречистые Твои объятия – явившегося неблагодарным за Твои благодеяния… Увы, и горе мне! так как члены мои губят меня, и чрез них же опять я страдаю, влеком бывая ногами – я, которому главою предназначено быть… Дай мне, Господи, сокрушение и плач и сподоби во мраке сей жизни, в этом мире – юдоли скорби поработать Тебе и добре послужить и святые заповеди Твои сохранить» (Симеон Новый Богослов, прп. Гимны. XXVIII). «Увы мне, постыдному и скверному! и как я буду говорить (еще)? По безмерному благоутробию Ты соединился со мною, Человеколюбче, великий в непорочности, (еще) больший святостью, несравненный в могуществе и неизобразимый в славе, и снизошел свыше от безмерной высоты до последних врат ада грехов моих, до мрака нищеты моей и ниспадшей (моей) храмины, от многих беззаконий и величайшего нерадения совершенно запущенной и оскверненной… Ты соделал меня престолом Божества Твоего, жилищем неприступной Твоей славы и царства, светильником, имеющим внутри неугасимый и Божественный свет, сосудом поистине доброго бисера, полем, на котором скрыто сокровище мира, источником, пьющие из которого никогда не жаждут, и который десятикратно источает весьма (обильную) воду и с верою пьющих (ее) соделывает бессмертными, раем, имеющим к тому же посреди древо жизни, и землею, объемлющею Тебя, для всех невместимого, которого я взыскал некогда от всего сердца своего, желая всегда слушать Твое слово… (Душа) изумляется, видя Тебя внутри себя и созерцая Тебя (как бы в зеркале)» (Симеон Новый Богослов, прп. Гимны. XXXIX). «Усматривая милость и человеколюбие и многие твои благодеяния, которые Ты соделал на мне, я становлюсь безгласным, и едва не мертвею, и постоянно тужу и печалюсь, несчастный, так как я недостоин всех Твоих благ. Когда же, придя в себя, я хочу, Христе, помыслить в уме о множестве грехов своих и о том, что я не сделал в жизни ни одного доброго дела, но вместо наказания и праведного Твоего гнева, который я должен был бы понести как много раз огорчавший Тебя, Ты, напротив, удостоил меня ныне столь великих благ» (Симеон Новый Богослов, прп. Гимны. XXX).