Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» ство и нестяжание, кои не суть заповеди, а дело произволения: ибо о первом сказано: могий вместити, да вместит (Мф. 19, 12), а о втором: аще хощеши совершен быти… продаждь и дай нищим (Мф. 19, 21). 7. Они распяли себе мир, а потом восподвизались и себя распять миру, подражая Апо- столу, который говорит: мне мир распялся и аз миру (Гал. 6, 15). Ибо когда человек отрека- ется от мира и делается иноком, – оставляет родителей, стяжания и все житейские дела и заботы, тогда он мир распинает себе. Когда же потом, освободившись от внешних вещей, подвизается он и против самых услаждений, или против самого вожделения вещей, и против своих пожеланий, и умерщвляет самые страсти, тогда он и себя распинает миру, – и дерзно- венно может сказать с Апостолом: мне мир распялся и аз миру. 8. Отцы наши, распяв себе мир, и себя распяли миру, предавшись подвигам. А мы, хотя, по-видимому, распяли себе мир, оставив мир и пришедши в монастырь; но себя распять миру не хотим, ибо любим еще наслаждения его, имеем еще пристрастие к нему, сочувствуем славе его, удерживаем в себе пристрастие к снедям, к одеждам и прочим суетностям. Однако мы не должны так делать, но как отреклись от мира и вещей его, так должны отрешиться и от самого пристрастия к вещам тем. 9. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия опять привязы- вают нас к миру и соединяют с ним, хотя бы они касались маловажных, обыкновенных и ничего не стоящих вещей. Но если хотим совершенно измениться и освободиться от при- страстий, научимся отсекать хотения свои, – каких бы малых вещей они ни касались. Ибо ничто не приносит столько пользы людям, как отсечение своей воли; и поистине, от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. Между тем, такое отсе- чение своей воли и своих хотений может быть поминутное. Положим, что кто-либо идет; помысл говорит ему: посмотри туда и сюда, но он отсекает свое хотение и не смотрит. Встре- тил он разговаривающих; помысл говорит ему: скажи и ты с ними слово-другое, но он отсе- кает свое хотение, – и не говорит. Подошел он к кухне; помысл говорит: зашел бы спросить, что готовит повар, но он отсекает это хотение, и не заходит и проч. и проч. – Отсекая таким образом свое хотение, он приходит в навык отсекать его и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает ее без труда и спокойно; и так начинает наконец вовсе не иметь своей воли, и что бы ни случилось, бывает спокоен. Так отсечением своей воли приобрета- ется беспристрастие, а от беспристрастия, с помощию Божиею, восходит и к совершенному бесстрастию. 10. Некто из старцев сказал: «прежде всего нужно нам смирение». Почему же он так сказал? – Почему не сказал, что прежде всего нужно нам воздержание? Ибо Апостол гово- рит: подвизаяйся от всех воздержится (1 Кор. 9, 25). Или почему не сказал, что прежде всего нужен нам страх Божий? Ибо в Писании сказано: начало Премудрости страх Господень (Притч. 1, 7). Почему также не сказал, что прежде всего нужна нам милостыня, или вера? Ибо сказано: милостынями и верами очищаются грехи (Притч. 15, 27), и еще: без веры не возможно угодити Богу (Евр. 11, 6). Почему же он, оставя все сие столь нужное, выставляет только смиренномудрие? Старец показывает нам сим, что ни страх Божий, ни милостыня, ни вера, ни воздержание, ни другая какая-либо добродетель не может быть совершенна без смиренномудрия. Смиренномудрием же сокрушаются и все стрелы врага и противника. Все святые шествовали путем его и трудом. Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя, взывает Псалмопевец; и еще: смирихся и спасе мя Господь (Пс. 24, 18; 114, 6). 11. Тот же старец сказал: смирение ни на кого не гневается и никого не прогневляет. Смирение привлекает на душу благодать Божию; благодать же Божия, пришедши, избавляет душу от сих двух тяжких страстей. Ибо что может быть более тяжким, как гневаться на ближнего и прогневлять его? – Но что я говорю, будто смирение избавляет от двух только страстей? Оно избавляет душу и от всякой страсти, и от всякого искушения. 304