Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» шенный страх, по коему он, вкусив сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее. И сей-то совершенный страх, рождающийся от любви, вон изгоняет страх пер- воначальный. 23. Страха совершенного невозможно достигнуть, если кто прежде не приобретет пер- воначального страха. Премудрый Сирах говорит: страх Божий есть начало и конец (—1, 15, 18). Началом назван первоначальный страх, за которым следует совершенный страх свя- тых. Первоначальный страх свойствен душевному состоянию. Он охраняет душу от всякого падения; ибо сказано: страхом Господним уклоняется всяк от зла (Притч. 15, 27). Но кто уклоняется от зла по страху наказания, как раб, боящийся господина, тот постепенно прихо- дит к тому, чтоб делать благое добровольно, – сначала, как наемник, надеяся некоего возда- яния за свое благое делание. Если же он таким образом будет постоянно избегать зла из страха, подобно рабу, и делать благое в надежде награды, подобно наемнику; то пребывая, по благодати Божией, во благом и соразмерно сему соединяясь с Богом, получает он наконец вкус ко благому, приходит в некоторое ощущение истинно благого, – и уже не хочет разлу- читься с ним. Тогда достигает он в достоинство сына и любит добро ради самого добра, – и хотя боится, но потому что любит. Сей-то есть великий и совершенный страх. 24. Сию постепенность изображает и св. пророк Давид в следующих словах: уклонися от зла и сотвори благо; взыщи мира и пожени и (Пс. 33, 15). Уклонися, говорит, от зла, т. е. избегай всякого вообще зла, уклоняйся от всякого дела, ведущего ко греху. Но сказав это, он не остановился на сем, но прибавил: и сотвори благо. Ибо случается, что иной не делает зла, но и добра не творит; и, например, не обижает, но и милосердия не оказывает, или не ненавидит, но и не любит. Сказав же о сем, он последовательно продолжает: взыщи мира и пожени и. Не сказал только – взыщи, но усильно стремись за ним, чтоб достигнуть его. – Следите внимательно умом своим за сею речью, и примечайте тонкость, наблюдае- мую святым. – Когда кто сподобится уклониться от зла и потом, с помощию Божиею, будет старательно делать благое; тотчас восстанут на него брани вражеские, – и он подвизается, трудится, сокрушается, то боясь возвратиться опять на злое, как раб, то надеясь награды за благое, как наемник. Но терпя нападения от врага, борясь с ним и сопротивляясь ему по сим побуждениям, он, хотя делает благое, однако ж с большою скорбию, с великим трудом. Когда же получит помощь от Бога и приобретет некоторый навык в добре, тогда видит он покой, тогда ощущает мир, тогда ощущает, что значит прискорбная брань, и что – радость и веселие мира. – И начинает уже потом искать мира, усиленно стремиться к нему, чтоб достигнуть его, приобрести совершенно и водворить его в себе. Достигший же в меру сию вкушает наконец блаженство миротворцев (Мф. 5, 9). – И отселе кто может побудить душу сию делать добро ради чего-либо иного, кроме наслаждения тем самым добром? Тогда-то таковой познает и совершенный страх. 25. Отцы сказали, что человек приобретает страх Божий, если имеет память смерти и память мучений, – если каждый вечер испытывает себя, как провел день, и каждое утро, – как прошла ночь, – если не будет дерзок, и наконец, если будет находиться в близком обще- нии с человеком боящимся Бога. Ибо говорят, что один брат спросил некоего старца: «что мне делать, отче, чтобы бояться Бога?» Старец отвечал ему: «иди, живи с человеком боя- щимся Бога, – и он тем самым, что боится Бога, научит и тебя бояться Бога». – Отгоняем же страх Божий от себя тем, что делаем все противное сказанному: не имеем ни памяти смертной, ни памяти мучений, – не внимаем самим себе и не испытываем себя, как прово- дим время, – но живем нерадиво и обращаемся с людьми, не имеющими страха Божия, – и бываем дерзки. И сие последнее хуже всего: это совершенная пагуба; ибо ничто так не отгоняет страха Божия от души, как дерзость. Спросили о ней некогда авву Агафона, – и он сказал: «дерзость подобна сильному жгучему ветру, от которого, когда он подует, все бегут, 307