Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» дит сей помысл и всеми силами нападает, чтоб истребить его в человеке. И если бы можно было, отдал бы ему царство целого мира, только бы развлечением изгладить в уме человека таковой помысл. Ибо знает коварный, что если помысл сей пребывает в человеке, то ум его состоит уже не на этой земле обольщения, и козни его к человеку не приближаются. 272. Другое после сего бывает делание, когда человек хорошо проходит добрую жизнь и приблизится ко вкушению созерцания и делания его, когда свыше приимет он благодать вкусить сладость духовнаго ведения. Начало сего делания состоит в следующем: предварительно удостоверяется чсловек в промышлении Божием о человеке, просвещается любовию своею к Творцу и удивляется вместе и устроению существ разумных, и великому о них попечению Божию. С сего начинается в нем сладость божественная и воспламенение любви к Богу, возго- рающейся в сердце и попаляющей душевные и телесные страсти. Любовь сия, при сильной рачительности и доброй совести, начинает потом воспламе- няться вдруг, – и человек упоевается ею, как вином, и сердце его отводится в плен к Богу. За тем в какой мере человек старается о добром житии, о хранении себя, о том, чтобы проводить время в чтении и в молитвах, в такой же утверждается и упрочивается в нем сила сия. 273. Не будем смущаться, когда бываем в омрачении. Разумею же то особенное омра- чение, в котором в иное время душа томится и бывает как бы среди волн; и читает ли человек Писание, или совершает службу, во всяком деле, за какое ни примется, омрачение у него за омрачением. Таковой оставляет дело, и часто не попускается ему даже приблизиться к оному. Этот час исполнен отчаяния и страха; надежда на Бога и утешение веры в Него совершенно отме- щутся душою, – и вся она всецело исполняется сомнения и страха. Но Бог не оставляет души в таком состоянии надолго, но вскоре творит и избытие (1 Кор. 10, 13). А я замечу тебе, и дам совет: если не имеешь силы совладеть с собою и пасть на лицо свое в молитве; то облеки голову свою мантиею и спи, пока не пройдет для тебя этот час омрачения, но не выходи из келлии. Сему искушению подвергаются наипаче желающие проводить жизнь умственную и в шествии своем ищущие утешения веры. Поэтому всего более мучит и утомляет их этот час колебанием ума; следует же за сим часто хула, а иногда приходит на человека сомнение в Воскресении, и иное нечто, о чем не должно нам говорить. Занимающиеся делами телесными совершенно свободны от сих искушений. На них приходит иное уныние, известное всякому, которое в образе действия своего отлично от сих и подобных им искушений. Блажен, кто претерпит это, не выходя за дверь. Впрочем, не в один час оканчивается борьба сия; и благодать не вдруг приходит снова и вселяется в душе, но постепенно. И одно сменяется другим, временем искушение, и временем утешение. 274. Человек ревнитель не по разуму никогда не приходит в мир ума; а чуждый мира, чужд и радости. Если мир ума называется совершенным здравием, а ревность не по разуму противна миру, то значит уже, что тяжкою болезнию страждет тот, в ком есть лукавая рев- ность. Сердце, исполненное печали о немощи и бессилии в делах телесных явных, заменяет собою все сии телесные дела. Дела телесные без печали ума – то же, что тело не одушевлен- ное. Кто скорбит сердцем и дает свободу чувствам своим, тот подобен человеку, который страждет телесно и у которого уста отверсты для всякой вредной ему снеди, или тому, у кото- рого есть единородный сын, – и который мало-помалу закалает его собственными руками. 376