Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» Если ты не миротворец, то не будь хотя любителем мятежа. Если ты не в состоянии заградить уста осуждающему друга своего, то, по крайней мере, остерегись вступить с ним в общение. 281. Знай, что если от тебя выйдет огонь и пожжет других, то Бог от руки твоей взыщет души, жегомые огнем твоим. И если не ты ввергаешь огонь, но соглашаешься с повергаю- щим и услаждаешься тем, то на Суде будешь в числе сообщников его. На всех путях, какими ходят люди в мире, не находят они мира; пока не приблизятся к надежде на Бога. Сердце не умиряется от труда и преткновений, пока не придет в него надежда, не уми- ротворит его и не прольет в него радости. О ней-то и изрекли достопокланяемые уста: при- идите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Свет ума порождает веру; вера порождает утешение надежды; надежда же подкрепляет сердце. 282. Сын Божий претерпел крест; потому мы грешные смело полагаемся на покаяние. Скорби ума достаточно к тому, чтобы заменить всякое телесное делание. Св. Григорий говорит: «тот – храм благодати, кто в единении с Богом, – и всегда оза- бочен мыслию о суде Его». Блаженный Василий сказал: «непрестанная молитва производит в душе ясную мысль о Боге; и водружение нами в себе памятования о Боге есть вселение в нас Бога». Так соде- ловаемся мы храмом Божиим. Сердце сокрушенное служит уготовлением упокоения в Боге. 283. Что приобретаем мы во время нерадения своего, то и посрамляет нас во время молитвы нашей. Трезвение помогает человеку больше, чем дело; а разрешение (распущение помыслов) вредит ему больше, чем покой (телесный). От покоя происходят и тревожат человека домашние брани, но он имеет возможность прекратить их. Ибо как скоро человек оставит покой и возвратится на место дел, брани сии отъемлются от него и удаляются. Но не таково порождаемое разрешением, каково порожда- емое покоем. Пока человек во время покоя пребывает в области свободы своей, может он снова возвратиться и управить собою по установлению правила своего; потому что он еще в области свободы своей. Но давая себе разрешение (на помыслы с услаждением), выходит из области свободы своей. Если бы человек не отринул совершенно наблюдения над собою, то не был бы с насилием и невольно вынужден покориться тому, что не доставляет ему покоя. 284. Не давай, человек, свободы которому-либо из чувств своих, чтоб не дойти до невозможности снова возвратиться к свободе. Покой вредит только молодым, а разрешение – и старым и совершенным. Вследствие покоя доходящие до худых помыслов могут снова возвратиться к наблюдению над собою и утвердиться в высоком своем житии. А которые, по надежде на дело, вознерадели о наблюдении над собою, те от высокого жития отведены пленниками в жизнь распутную. 285. Не тогда только будем печалиться, когда поползнемся в чем-либо, но особенно, когда закосневаем в том же; потому что поползновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же есть совершенное омрачение. Печаль, которую чувствуем при своих поползновениях, вменяется нам благодатию вместо чистого делания. Кто, в надежде на покаяние, умышленно поползнется вторично, тот лукаво поступает с Богом; неведомо нападает на него смерть, и не достигает он времени, в которое надеялся исполнить дела добродетели. 286. Каждый, давший волю чувствам, дал волю и сердцу: ибо делание сердца служит узами для внешних чувств. 378