Добротолюбие. Том 2

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том II» мудрованиями обманет свою совесть (что не беда быть заняту чем-либо чувственным), то горькою уснет смертию забвения, о неуснутии коею молится божественный Давид (Пс. 12, 4 – да не когда усну в смерть). Апостол же говорит: ведущему убо добро творити, и не творящему, грех ему есть (Иак. 4, 17). 129. Приходит же ум из нерадения опять в свойственный ему чин и трезвение, если тотчас, как сознаем охлаждение, возгоримся ревностию и с теплым усердием опять восста- новим обычное делание ума (трезвение и молитву). 130. Мельничный осел не может подвинуться вперед, шагая по колесу, к которому при- вязан (шагает, а все на одном месте, пока не остановят колеса): и ум не подвигнется вперед в совершенство-творной добродетели (т. е. в трезвении, ведущем к совершенству), если не упорядочит своего внутреннего (остановив кружение там помыслов). Ибо таковой слепот- ствует всегда внутренними очами, не имея возможности видеть добродетель и светозарного Иисуса. 131. Конь добрый и сильный весело скачет, приняв седока: ум же веселием возвесе- лится во свете Господнем, когда заутра предстанет Ему свободным от всяких помышлений (Пс. 5, 4). Сам себя разгорячая, пойдет он от силы деятельного любомудрия ума в дивную силу созерцания и таин неизреченных, и добродетелей; а когда восприимет наконец в сердце свое безмерную глубину возвышенных Божественных помышлений, тогда явится ему Бог богов, сколько вместимо это для сердца (Пс. 83, 8). Пораженный сим ум любовно славит тогда Бога, зримого и зрящего, Который ради того и этого спасает так устремляющего к Нему умственный взор свой. 132. Высокую глубину узрит разумно держимое безмолвие сердечное; и дивное услы- шит ухо убезмолвившегося ума. 133. Путник, начав совершать путешествие далекое, неудобопроходимое и трудное и опасаясь на возвратном пути заблудиться, ставит на дороге знаки, как путеуказателей, кото- рые помогли бы ему удобно возвратиться восвояси: а муж, шествующий путем трезвения, пусть ставит (в качестве примет) словеса (слышанные от отцов), опасаясь и себе того же (т. е. заблудиться в пути или попятиться назад). 134. Но для путника возвращение туда, откуда вышел, есть причина радости; а для трезвенника возвращение назад есть пагуба разумной души и знак отступления от богоугод- ных дел, слов и помышлений. И будет он, во время смертоносного сна душевного, иметь помыслы, которые подобно остнам будут будить его (от усыпления), напоминая, в какое глу- бокое помрачение и расслабление ниспал он по причине вознерадения своего. 135. Впадши в прискорбности, отчаянности и безнадежности (– в крайности безвы- ходные, из которых выпутаться нет надежды), надобно нам и себе то же делать, что делал Давид, – изливать сердце свое и моление свое пред Богом, и печаль свою, как есть, возве- щать Господу (Пс. 141, 3). Ибо мы исповедуемся Богу, яко могущему премудро устроить все, нас касающееся, и беду нашу, если полезно, сделать легкою (удобоносною и удобоис- ходною), и избавить нас от пагубной и разрушительной печали. 136. Гнев на людей, не по естеству движимый, печаль не по Богу и уныние – все равно гибельны для добрых и разумных помыслов; но Господь, расточая их нашего ради испове- дания, водворяет радость. 137. Помыслы, против воли нашей втеснившиеся и стоящие в сердце, обыкновенно изглаждает молитва Иисусова с трезвением из глубин помышления сердечного. 138. Облегчение и радость в скорби от множества бессловесных помыслов обретем мы, когда укорим себя искренно и беспристрастно, – или возвестим все Господу, будто чело- веку (присущему нам). Всячески этими двумя способами найдем успокоение от всего (сму- щающего). 93