Добротолюбие. Том 1

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том I» Оно первое очищает человека; и если кто потрудится, приобретает его; а когда приобретет его себе, тогда открывает себе путь взойти на крест (крест есть знамение будущего бессмер- тия), заключив прежде уста фарисеям и саддукеям (саддукеи представляют образ неверия, а фарисеи – вселукавства, лицемерия и тщеславия), как написано: ниже смеяше кто от того дне вопросити Его ктому (Мф. 22, 46). 5. Наконец послал Господь Петра и Иоанна уготовать пасху. Это образ того, что, когда ум увидит себя ничем не обладаемым, то приготовляется к бессмертию, собирая чувства свои воедино и делая их единым телом, чрез питание их причащением от Господа. 6. Опять, что Иисус молился, говоря: аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия, в час сей (Мф. 26, 39), – это о нас слово. Ибо когда ум восхощет взыти на крест, то имеет нужду во многой молитве и многих слезах, и во всецелом предании себя Богу, прося помощи у благости Его, да будет она укрепительницею и хранительницею его, пока не восставит его во святом и неоскудевающем обновлении; потому что великая бывает опасность в час креста. Моляся же имеет он нужду, чтоб с ним были Петр, Иоанн и Иаков, кои суть: вера здравая, мужественное от упования сердце и любовь к Богу. 7. Вот значение и того, что нас ради было с Самим Владыкою, возлюбленным Госпо- дом Богом нашим Иисусом, Который был для нас образом во всем, как сказал Апостол: яко разумети Его, и силу воскресения Его, и сообщение страстей Его, сообразуяся смерти Его, аще како достигну в воскресение мертвых (Флп. 3, 10, 11): – Желчь, которой вкусил Он за нас, внушает нам истреблять в себе всякую похоть злую, (и заключать уста свои), и не давать никакой из них выходить из тела и делом совершаться; оцет, который вкусил Он за нас, внушает нам погашать всякое самоволие и всякую мятежность суетную; заплевание, кото- рым оплевали Его за нас, внушает нам подавлять всякое человекоугодие и всякое желание славы мира сего; терновый венец, который сплели и возложили на главу Его, внушает нам переносить порицания, даже повсечасные, и без смущения претерпевать всякие укоризны; трость, коею били по главе Его за нас, внушает нам, всегда имея на главе шлем смиренно- мудрия, погашать всякую гордыню вражескую; предание Господа Иисуса на бичевание пред распятием внушает нам ни во что вменять всякое человеческое поношение и позор; разде- ление риз Его, с бросанием жребия, причем Сам Он пребыл несмущенным, – внушает нам презирать все мирское прежде, чем взыдем на крест, по слову Апостола: разграбление име- ний ваших с радостию приясте, ведяще имети себе имение лучшее на небесех (Евр. 10, 34). 8. Все сие должен сделать человек, чтоб возмочь взойти на крест. И если ты не сдела- ешь того, что сделал Он, по силе твоей, как человек, то не возможешь взойти на крест. Что был час шестый, когда жестокосердые распяли Его нашего ради спасения, это пример нам, чтоб с силою вооружились против всякого уныния и малодушия, пока умрет грех, по напи- санному, что Он крестом убил вражду. Что, когда был час девятый, возопил гласом велиим Иисус: Елои, Елои, лима савахфани (Мф. 27, 46), – нам пример, чтоб, по терпеливом подъ- ятии скорбных подвигов против страстей, пока погаснут, воспринимали мы наконец дерз- новение в смиренномудрии вопиять к Богу. Что после померкнутия солнца предал Он дух Свой, – указание нам есть, что, если ум освободится от всякой надежды мира сего видимого, то это служит признаком того, что грех умер в тебе. Что церковная завеса разодралась надвое с верхнего края до нижнего, – это образ есть того, что если ум освободится (от страстей), то средостение между им и Богом отходит. Что камни распались и гробы отверзлись, – это нам образ того, что, когда совершится в нас оная смерть (греху), когда всякая тяжесть и сле- пота, и все сопротивное душе расторгнется, и чувства, умершие и плод приносившие смерти, начинают здравствовать, восстав непобедимыми. Что Он был повит плащаницею чистою с ароматами, – это нам образ того, что после оной смерти (греху) святость бывает повита и нетление упокоивает ее. Что положили Его во гробе нове, в коем никто еще полагаем не был, и привалили камень великий ко входу в него, – это нам образ того, что когда ум освободится 172