Добротолюбие. Том 3

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том III» собствует к Богопознанию и добродетели и притом этого одного, благочестивые с разумом и верою должны искать и испрашивать: ибо это все душеспасительно для нас, и Господь всегда подает сие просящим у Него [4, 17]. 134) Вонею животною в живот (2 Кор. 2. 16) был Апостол, как своим примером рас- полагающий верных деятельно стремиться к стяжанию благоухания добродетелей, – или как проповедник, послушных слову благодати переводящий от жизни чувственной к жизни духовной; вонею же смертною в смерть был он для тех, которые от смерти неведения низри- нулись в смерть неверия, дав им восчувствовать ожидающее их осуждение [4, 24]. 135) Три есть силы в душе, – разумная, раздражительная (энергическая) и похотная. Разумною силою ищем мы знать, что благо; похотною – вожделеваем познанного блага, а раздражительною подвизаемся и боремся из-за него. ЛюбящиеБога, стремясь этими силами к Божественной добродетели и ведению, и одною ища, другою вожделевая, третьею подви- заясь, приемлют нетленную пищу и утучнающее ум ведение Божественных вещей [4, 25]. 136) Бог, создавший человеческое естество, вместе с дарованием ему по воле Своей бытия, сочетал с ним и силу исполнять достодолжное; под силою же сею разумею суще- ственно в естество наше вложенное движение (влечение) к совершению добродетелей, кото- рее сознательно проявляется на деле по воле того, кто имеет его [4, 27]. 137) Человек, если будет держаться одного чувственного, свойственного телу, разли- чения вещей по приятности и неприятности их; то, преступив Божественную заповедь, вку- шает от древа познания добра и зла, т. е. от чувственного бессловесия, или неразумности, одно умея добре различать, что служит к сохранению целости тела, и вследствие того прият- ное принимать, как доброе, а неприятного избегать, как злого. Если же он будет всецело дер- жаться одного умного рассуждения, добре различающего временное от вечного, то сохранив Божественную заповедь, вкушает от древа жизни, т. е. премудрости, в уме созидающейся, одно умея добре различать, что служит ко спасению души, и вследствие того славу вечных благ принимать, как добро, а тленность благ временных отвергать, как зло [4, 34]. 138) Добро для ума есть бесстрастное расположение к духовному, а зло – страстная склонность к чувственному. Для чувства же добро есть страстное движение к телу, по вку- шению сластолюбивой похоти, а зло – неприятное состояние вследствие лишения сего [4, 35]. 139) Виноград дает вино; вино причиняет опьянение; опьянение – исступление (злое – временную потерю смысла). Не так ли и живодейственный ум, – который можно уподобить винограду, – будучи возделываем добродетелями, порождает ведение, а ведение порождает доброе исступление, исторгающее ум из уз чувственных [4, 37]. 140) Вместе с помышлениями о чувственных вещах лукавый злокозненно влагает и воображения их внешних видов и форм, чрез кои обыкновенно возбуждаются страстные вожделения тех вещей по одной их наружности, когда разумная наша деятельность оста- навливается в своем прехождении к мысленному и духовному через (или сквозь) посреде сущее чувство. Тут-то враг и успевает растлить душу, ввергнув ее в страстное волнение [4, 38]. 141) Слово Божие есть свет и огнь, поколику освещает естественные помыслы и попа- ляет неестественные; равно как поколику разгоняет мрак чувственной жизни для тех, кои чрез исполнение заповедей стремятся к чаемой лучшей жизни, а тех, которые самоохотно по любви к плоти держатся этой темной ночи жизни (чувственной), казнит огнем суда и осуждения [4, 39]. 142) Сила ума нашего по естеству способна к познанию телесных и безтелесных существ; о святой же Троице ведение приемлет она по единой благодати, веруя только, что Она есть, но отнюдь не дерзая пытать, что Она есть по естеству, как (это делает) демонский ум. 142