Добротолюбие. Том 3

С. Коринфский. «Добротолюбие. Том III» 19) У сказанных лиц, – навыкших трем оным духовным деланиям, – нет недостатка и в благоразумии, которое почитается другинею мудрости, и есть наисильнейшее из ведущих горе средств. Ибо в науке добродетелям заключается точное распознание и блага, и того, что противно тому; а для этого требуется благоразумие. Под его же руководством опыт и борение с плотию научают, как наилучше делать добро и противиться злу. 20) И страх присущ им. Ибо по мере того, как увеличивается любовь, возрастает и страх; и колика надежда получить благо, толико страх не получить. И это гораздо более угрызает душу уязвленных любовию, нежели угрозы бесчисленными муками; ибо как полу- чить блаженнейше, так не получить окаяннейше. 21) Чтоб по пути нам слово и иным образом предтекло, надобно начать с конца: ибо все бывающее от конца своего получает как различение частей, так и их чинное соотноше- ние. Конец нашей жизни есть блаженство, или, что то же, Царство Небесное, или Царство Божие. А оно само есть не зрение только царственнейшей Троицы, но при этом приятие и Божественного привтечения, и как бы восприятие обожения, и сим привтечением восполне- ние недостающего в нас и усовершение несовершенного. И это-то служит пищею мыслен- ных существ, – это восполнение недостающего чрез Божественное оное привтечение. Здесь совершается круг некий непрестанный, от того же начинающийся и тем же кончающийся. Ибо чем более кто разумевает, тем более вожделевает, чем более вожделевает, тем более вку- шает, чем более вкушает, тем более возбуждается к большему опять уразумеванию; и тотчас начинает это недвижимое движение, или, пожалуй, недвижимую недвижность. 22) Итак конец жизни нашей, сколько доступно это нашему постижению, таков. Теперь следует рассмотреть, как к нему должно идти. Для разумных душ, – кои суть умные сущ- ности и малым чем отстоят от умов ангельских, здешняя жизнь есть борение, и жизнь во плоти дана им на подвиг. Воздаяние же за подвиг и борение – есть сказанное состояние, – дар достойный вместе и Божественной благости, и Божественной правды: правды, – потому что блага оные достигаются не без собственных трудов и потов; благости, потому что дар безмерно превосходит всякий собственный труд, и еще потому, что самое то, чтоб возмочь делать доброе, есть дар Божий. 23) Но в чем же здешний подвиг? – разумная душа сопряжена с животным телом, из земли имеющим бытие и к дольнему тяготеющим. Срастворена же она с сим телом так, что из сих двух, – души и тела, – совершенно друг другу противоположных, состоялось одно существо без превращения однако ж или смешения сих частей, – да не будет! – но так, что из сих двух, носящих свойственное им по природе их, состоялось одно лицо в двух совершен- ных естествах. Так двуестественным некиим существом состоявшееся сие составное живот- ное – человек, проявляет и в действии свойственное каждому в частности естеству. – И телу естественно желать подобного ему – телесного. Такое желание подобного естественно всем существам, так как само существование их условливается всуществлением в себя подобного себе. Телу естественно и наслаждаться подобным в чувстве; еще же любезен ему отдых при утомлении. Вот что естественно и желательно животному нашему естеству. – Разумной же душе как естеству умному естественно и желательно такое же умное, и наслаждение тем свойственным тому образом. Прежде же и паче всего естественно вкоренена в ней любовь к Богу. И она естественно желает наслаждаться Им и другими мысленными вещами, но не может этого делать беспрепятственно. 24) Первый человек беспрепятственно мог как чувством чувственное, так умом умное воспринимать и наслаждаться тем. Но ему следовало преимущественно заняту быть не худ- шим, а лучшим; хотя сам по себе мог он входить в общение и с мысленным чрез ум, и с чувственным чрез чувство. Я не говорю, что Адаму не следовало пользоваться чувством: ибо не напрасно был он обложен телом; но что не следовало ему преимущественно усла- ждаться чувственным и ради чувственного; а следовало, усматривая чрез чувственные впе- 190