Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

бы мы сегодня сказали, «личная» встреча между Богом и человеком. Этой горячо желаемой непосредственности может явиться помехой не только наш голос и наши слова, но прежде всего наши «мысленные представления» (поётаШ), поскольку они являются как бы «посредниками» между нами и Богом. И не только наши страстные, грешные «мысли» (133), но вообще все мысли о тварных вещах и даже о самом Боге, поскольку, какими бы возвышенными они ни были, они держат человека в себе самих (134). Одним словом, человек должен «отсечь от себя все мысленные представления» (135), если он хочет «истинно молиться». Это отсечение — постепенный процесс, связанный с возрастанием в духовной жизни, а не с какой-либо «техникой», как бывает при некоторых нехристианских способах «медитации». Конечно, человек соучаствует в нем, но не способен собственными силами совершить этот «выход за пределы», поскольку его цель — Бог, в абсолютной свободе Своей склоняющийся к человеку, — является Личностью (136). Ум не сможет созерцать «место Божие» (137) в себе самом, если не воспарит над всеми мыслями о /чувственных/ вещах. Но он не сумеет возвыситься над ними, если не отсечет от себя все страсти, что связывают его с чувственными вещами при посредстве мыслей. Поэтому он освобождается от страстей с помощью добродетелей, от простых мыслей (138) — через духовное созерцание, а затем освобождается и от него, когда над ним засияет тот свет, что в момент молитвы представляет собой «место Божие» (139). Тварный дух, который взирает на этот «свет Пресвятой Троицы», знак личного присутствия Бога, находится не вне себя, но в «себе самом», как прямо говорит Евагрий, т.е. в том умопостигаемом «зеркале», которое, благодаря сотворению его «по образу и подобию Божию», есть он сам (140). 115