Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

считается совершенно обязательным для монаха, сохраняет свою силу, пока божественный свет сияет над молящимся. Но как только он оставляет, должен оставить, это «место», то вновь возвращается к обычному своему деланию, со всей верностью и смирением (146). Но не только губы должны быть сомкнуты на «месте молитвы»! «Неизреченному должно поклоняться в молчании» (147), и это означает прежде всего молчание «сердца», как мы видели, а значит, и молчание всех мыслей о Боге. Парадоксальным образом это молитвенное молчание еще не есть завершение, как учит восточносирийский отец, которого мы цитировали. Ибо если Дух Святой ведет человека далее к свету Пресвятой Троицы, тогда открывается в нем источник той таинственной «беседы», которая не иссякает больше ни днем, ни ночью (148). Этот удивительный опыт описывается Евагрием в следующих словах: Молящийся «в духе и истине» (149) чтит благовейно Творца, не /исходя/ от тварей, но /исходя/ от Него Самого, воспевает Его (150). Это и есть «беседа с Богом без всякого посредничества», о которой говорилось выше. Ибо тварные существа, как бы ни были они возвышенны, всегда служат какими-то посредниками между нами и Богом. Однако «дух и истина», в соответствии с толкованием Евагрия 23 стиха Евангелия от Иоанна, означают Духа Святого и Единородного Сына (151), Которые суть не твари, но «Бог от Бога», как учит нас Никео-Константинопольский символ веры (381 г.). Молящийся, который благодаря «истинной» и «духовной» молитве стал «богословом» (152) в собственном смысле слова, на высочайшей ступени молитвы славит Отца «без всякого посредничества» ни со стороны твари, без помощи мысленного представления или созерцания, но непосред- 117