Господи, научи нас молиться: личная молитва по преданию святых отцов

По разным причинам это великое богатство телесных форм выражения на рубеже первого и второго тысячелетий стало терять один элемент за другим, так что к нашему времени уцелело только одно коленопреклонение. До недавнего времени молящиеся становились на колени во время общественного богослужения или во время частной молитвы, пользуясь при этом специально предназначенной скамеечкой. Однако в последнее время во многих храмах эти скамеечки исчезли, а вместе с ними и коленопреклонения во время молитвы. Теперь рассмотрим, что говорит нам «древнее, изустное предание» Церкви о телесных формах молитвы и в каком духе святые отцы использовали их. Встаньте и молитесь! (Лк. 22: 46) Современный западный человек, высоко ценящий спорт и движение, в духовной жизни своей стал существом сидящим. Он проводит сидя не только большую часть времени общего богослужения, но и во время личной «медитации» пребывает в сидячем положении, в спокойной и ненапряженной позе, на подушке или маленькой табуретке. Сколь отлично от этого отношение к молитвенной позе, свойственное людям Библии или отцам! Не спокойное сидение, но напряженное стояние характеризует молящегося. О нем говорится как о стоящем в доме Господнем, во дворах Господа Бога нашего (Пс. 133: 1, 134: 2), как о том, кто станет на святом месте Его (Пс. 23: 3), будь то самодовольный фарисей или сокрушенный мытарь, который едва осмеливается стоять поодаль[337]. Совершенно очевидно, что и Христос призывал Своих учеников: Встаньте и молитесь (Лк. 22: 46). И Он предостерегал их не быть, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться пред людьми (Мф. 6: 5). Также и евангелист Марк (Мк. 11: 25), когда говорит о молитве, не пишет просто: «когда вы молитесь», но самым конкретным образом: когда стоите на молитве. * * * Ранняя Церковь восприняла непрерывную библейскую и апостольскую традицию. «После еды следует подняться для молитвы», — говорит «Апостольское предание» Ипполита Римского[338] (начало III века). Речь здесь идет об общей молитве, которой молились после трапезы, соединенной со служением Евхаристии, молитве, для которой христиане и сегодня обычно встают. Однако отцы и великие учителя духовной жизни полагали это обязательным и для личной молитвы. «Рассказывали, что авва Арсений вечером в субботу, когда уже начинал разгораться день Господень, поворачивался к солнцу и простирал руки к небу в молитве до тех пор, пока взошедшее солнце не начинало светить ему прямо в лицо. Только тогда он садился»[339]. Арсений Великий, занимавший высокое положение при византийском дворе, прежде чем стать строгим аскетом в египетской пустыне, полагал, что для монаха, если он является хорошим бойцом, достаточно одного часа сна[340]… В только что процитированном нами тексте речь идет, как мы понимаем, о ночи, которая предваряет день Господень, которую монахи — как это было изначально и в обычае первых христиан — проводили в молитвенном бдении и ожидании возвращения Христова. Стояние на ногах во время молитвы — это обычная практика. Антоний Великий был научен ангелом, как монаху избежать уныния, живя в одиночестве в своей келье. Он работает сидя и через определенные промежутки подымается, чтобы молиться стоя[341]. Примеров может быть сколько угодно, но мы удовольствуемся только одним: «Однажды Авраам, ученик аввы Сысоя, был искушаем бесом, и старец видел, что он близок к падению. Тогда, встав на ноги, он простер руки к небу, говоря: „О, Боже, хочешь Ты того или нет, не оставлю Тебя, пока Ты не исцелишь его“. И тотчас тот был исцелен»[342]. * * * Обыкновение вставать на молитву не означает, разумеется, что молиться можно было только стоя. «Мы сказываем однако же, что это положение тела предпочитать должно лишь тогда, когда дозволяется это обстоятельствами: потому что при известных обстоятельствах часто пристойнее бывает молиться сидя, например, при достаточно серьезной болезни ног или даже и лежа при состояниях лихорадочных и других подобных болезнях; а по обстоятельствам можно молиться и так, что не будут замечать того другие, например, если мы на корабле или если занятия не дозволяют нам уединиться и предаться должной молитве»[343].