Аскетика. Сборник

Если пал человек, живший внутренно и высокий, то может ли кто бы то ни было сказать: «Я пощусь, веду странническую жизнь, расточаю имение свое, следовательно, уже свят»? Ибо воздержание от худого не есть еще само совершенство, разве вошел уже ты в уничиженный ум и убил змия, который таится под самим умом, во глубине помыслов, гнездится и умерщвляет тебя в так называемых тайниках и хранилищах души, потому что сердце есть бездна; итак, разве его ты умертвил и изринул из себя бывшую в тебе нечистоту? Все любомудрствующие и закон, и апостолы, и пришествие Христово имеют целью очищение. Всякий человек, и иудей, и еллин, любит чистоту, но не может соделаться чистым. Посему надобно доискаться, как и какими средствами можно достигнуть сердечной чистоты. Не иначе возможно сие, как с помощью Распятого за нас. Он есть путь, жизнь, истина, дверь, жемчужина, живой и небесный хлеб. Без оной Истины никому невозможно познать истину и спастись. Посему, как в рассуждении внешнего человека и вещей видимых отрекся ты от всего и раздал имение свое, так, если имеешь знание и силу слова и в мирской мудрости, должен все от себя отринуть, все вменить ни во что; тогда только будешь в состоянии назидать себя на буйстве проповеди, которая есть истинная мудрость, состоящая не в красоте слов, но в силе, действующей святым Крестом. (1, с. 230–231) * * * Со всяким рачением, с трезвенностью, с терпением, с душевным борением и телесным утруждением надлежит мужаться попечительному о молитве, чтобы не ослабеть в духе, предавшись рассеянности помыслов или многосонливости, или унынию, расслаблению, смущению, и занявшись шумными и непристойными речами или обратив мысль на что-либо подобное, удовлетворяясь одним постоянным стоянием и преклонением колен, а уму позволяя блуждать где-либо вдали от совершаемого наружно. Ибо, если строгим трезвением не приуготовит кто себя, противясь множеству излишних помыслов, подвергая каждый из них испытанию и разбору, и всегда вожделея Господа, то ничто не воспрепятствует, чтобы или неприметно различными способами уловляла его злоба, или сам он превознесся над теми, которые не могут еще постоянно пребывать в молитве. А вследствие таковых ухищрений злобы испортит он прекрасное делание и предаст оное лукавому демону. (1, с. 506–507) * * * Что… и как начать нам, никогда не входившим в сердце? Стоя вне, будем ударять постом и молитвою, как повелел Господь, сказав: стучите, и отворят вам (Мф. 7, 8). Ибо если пребудем в слове Господнем, в нищете, в смиренномудрии, во всех заповедями требуемых добродетелях, день и ночь ударяя в духовную дверь Господню, то возможем приобрести искомое; потому что можно получить избавление чрез сию дверь всякому, кто хочет избежать тьмы. Там обретает он свободу души, восприемлет ее помыслы и возможность стяжать небесного Царя Христа. [1, с. 473) * * * Вот признак христианства: сколько ни потрудишься, сколько не совершишь праведных дел, молясь: «Не молился»; пребывая в молитве: «Не пребывал, полагаю только начало подвигам и трудам». Хотя бы и праведен был ты пред Богом, должен говорить: «Я не праведник, не тружусь, а каждый день начинаю только». Но должно также христианину всякий день иметь упование, радость и чаяние будущего Царства и избавления и говорить: «Если не избавлен я сегодня, буду избавлен наутро». Насаждающий у себя виноградник, прежде нежели приступить к труду, имеет в себе радость и надежду, и когда вина еще нет, живо представляет в уме точило, вычисляет доходы и в таких мыслях принимается за труд; надежда и ожидание заставляют его трудиться усердно, и делает он пока большие издержки в доме. А подобным образом домостроитель и земледелец сперва расточают много своей собственности в надежде на будущую прибыль. Так и здесь, если не будет у человека пред очами радости и надежды, что примет избавление и жизнь, то не возможет стерпеть скорбей и принять на себя бремя и шествие тесным путем. А сопровождающие его надежда и радость делают, что он трудится, терпит скорби и принимает на себя бремя, и идет тесным путем. (1, с. 282–283) * * *