Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

5. «Время молчать и время говорить» (Еккл. 3, 7) Сколько бы отцы ни читали, ни пели псалмы, ни размышляли и ни молились громким или, по крайней мере, слышимым голосом, все это отнюдь не было обязательным правилом. Уже Тертуллиан советовал молиться «приглушенно», ибо Бог «слышит не голос, а сердце». Слишком громкая молитва не только мешает соседям, но, что еще хуже, напоминает молитву, творимую прямо на площади (126), а это, по сути, есть не что иное, как выставление напоказ своего благочестия, что Христос недвусмысленно запретил своим ученикам (127). В том же смысле высказывается и Климент Александрийский. Молитва — это беседа с Богом, если отважиться прибегнуть к этому смелому выражению. И потому тогда, когда мы говорим с Ним лишь шепотом, не шевеля губами, (пребывая) в безмолвии, мы громко взываем к Нему в нашем сердце, ибо Бог воистину непрерывно слышит внутренний голос нашего сердца (128). Этот голос сердца слышит только Бог, ибо только Он — «Сердцеведец» (129). Природный же наш голос слышат не только наши ближние, но, как мы видели, и бесы. И от них следует тщательно скрывать содержание нашей доверительной беседы с Богом. Мы молимся «втайне», когда только в сердце и внимающим духом приносим свои прошения одному Богу, так что и самые враждебные силы не могут узнать род нашего прошения. Для этого надо молиться в глубоком безмолвии, чтобы нам своим шепотом или возгласами не только не отвлекать предстоящих братии и не смущать чувств молящихся, но чтобы и от самих врагов наших, подстерегающих нас особенно во время молитвы, сокрыто было бы усердие нашего прошения. Таким образом исполним мы и эту заповедь: «от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих!» (130) То, что супротивники должны несомненно слышать, так 113 8 — 336-004