Скудельные сосуды: Практика личной молитвы по учению святых отцов

это вдохновленные Духом Святым слова псалмов, что везде возвещают их истребление. Это нагоняет на них страх и обращает их в бегство. Именно это имеет в виду и Евагрий, когда советует: При искушении не приступай к молитве, не сказав несколько гневных слов угнетающему /тебя бесу/. Ибо душа твоя, обвыкнув в /худых/ помыслах, не может отдаться чистой молитве. Но если ты с гневом скажешь что-нибудь бесам, то уничтожишь и изгладишь мысли, /внушенные твоими/ супротивниками. Ведь гнев способен производить подобное уничтожение/и тогда, когда он обращается/на благие мысли (131). Содержание нашей доверительной беседы с Богом должно оставаться сокрытым от бесов, ибо даже в нее они способны пустить яд своих искушений. * Громкая молитва мешает не только соседям, но в некоторых случаях и самому молящемуся. Вместо того, чтобы содействовать сосредоточенности, она может помешать ей. Не только звук собственного голоса может служить помехой, это было бы еще небольшим злом. Гораздо большей помехой и препятствием могут стать со временем наши собственные слова и мысли, которые по необходимости как- то соучаствуют в молитве. И хотя здесь мы выходим из границ нашей темы, хотелось бы кратко упомянуть о том сердечном безмолвии, к достижению которого, в конечном счете, направлено все наше делание. Евагрий в своем «Слове о молитве» заимствует у Климента Александрийского его прекрасное определение молитвы и по-своему углубляет его. Молитва — это «беседа (НотШа) с Богом», — говорил Климент. Евагрий добавляет: «беседа ума с Богом без всякого посредника» (132). Эта «истинная молитва» есть непосредственное событие или, как 114