Господи, научи нас молиться: личная молитва по преданию святых отцов

Здесь имеются в виду слова: Боже, милостив буди мне грешному! (Лк. 18: 13), которые являются свободной формулировкой 9-го стиха 78-го псалма. Авва Аммон — непосредственный ученик Антония Великого, в чьем житии, написанном святителем Афанасием Великим, мы читаем, что этот «первенец анахоретов» (Евагрий) не только «непрестанно молился»[268], но и отражал неистовые нападения бесов краткими стихами псалмов[269]. От другого ученика Антония Великого — Макария Египетского, учителя Евагрия, осталось следующее изречение: «Некоторые спросили авву Макария: „Как следует нам молиться?“ Старец ответил им: „Не нужно многословия[270], но следует, простерши руки свои, сказать: Господи, как Ты желаешь[271]и как знаешь,[272] помилуй меня[273]! Когда же приходит искушение, достаточно сказать: Господи, помоги мне![274] Ибо Он знает, что необходимо нам, и ниспосылает милость“»[275]. Этим простым призыванием «Господи, помоги мне!» хананеянка, «нечистая язычница», превозмогла даже первый отказ Христа. Как показывают эти немногие примеры, существует непрерванная традиция «египетских братьев» (Августин), которая восходит к самому Антонию Великому; и даже более того, она идет еще глубже, ко времени Самого Христа. * * * Рассматривая свидетельства об этих «кратких молитвенных призываниях», донесенные до нас различными текстами, мы видим, что при всем различии форм им присущ общий дух. Все они вместе — это вопль о помощи со стороны искушаемого человека: «Боже, милостив буди мне грешному!»[276], «Господи, помилуй меня!», «Господи, помоги мне!»[277], «Сыне Божий, помоги мне!»[278], «Сыне Божий, помилуй мя!»[279], «Господи, избави мя от лукавого!»[280]. Так становится понятным, что имел в виду Евагрий, когда советовал молиться «не как фарисей, но как мытарь»[281], тот евангельский мытарь, что, бия себя в грудь, из глубины сердца исповедал себя грешником, чья единственная надежда была на прощение Божие[282]. Дух, общий всем этим кратким молитвенным призываниям, — это дух метанойи, дух раскаяния, сокрушения и обращения. Именно этот дух способен принять «радостную весть» «примирения во Христе» (2 Кор. 5: 18–20). «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие!» (Мк. 1:15). Без «покаяния» (metánoia) нет веры, без веры нет соучастия в Евангелии примирения. Проповеди апостолов, которые евангелист Лука передает в своих Деяниях, завершаются, как правило, этим призывом к обращению (Деян. 2: 38, 3: 19, 5: 31, 17: 30). Но метанойя не есть некий акт, который совершается лишь однажды, это событие, которое длится всю жизнь. «Дух покаяния», смирение, исходящее из сердца, не достигаются однажды и навсегда. Не хватает и всей жизни, чтобы научиться от Христа тому, что, по Его собственным словам, было в глубочайшей степени присуще Ему Самому[283]. Практика этого непрерывного «моления» (вслух или в сердце своем, как это делал раскаявшийся мытарь), о которой мы только что говорили, — одно из лучших средств для поддержания постоянно совершающейся в нас метанойи. * * * Краткие молитвенные призывания с самого начала обращены исключительно ко Христу, даже если это не всегда выражено явным образом, как это имеет место в стихах псалмов. С призыванием «Господи!» это очевидно с самого начала, поскольку исповедание Христа как Kýrios провозглашается уже древнейшим Символом веры[284]. Но для первых христиан «Христос» практически означает «Сын Божий» (Лк. 4: 41, Ин. 20: 31), и Сын ими прямо именовался «Богом». «Господь мой и Бог мой!» — этими словами Фома исповедовал свою веру в Воскресшего[285]. Поэтому неудивительно, что Евагрий в одной маленькой, составленной из стихов псалма молитве заменяет призывание: «Господи, Господи!» на «Господи, Христе!», чтобы затем совершенно спонтанно отнести к Христу и слова «Бог и Защитник»: «Господи, Христе, сила спасения моего! (Пс. 139:8) Преклони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня! Будь для меня Богом и Защитником и домом прибежища, чтобы спасти меня»[286]. Ставшая позднее привычной формула «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!» открыто провозглашает то, что подразумевалось с самого начала, то есть что нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян.4:12), кроме имени Иисуса Христа. Поэтому с полным правом отцы позднее придали особое значение этому спасительному исповеданию «Иисуса Христом» вплоть до развития подлинной мистики имени Иисуса. По сути, своим «непрестанным призыванием» молящийся ставит себя в ряды тех — слепых, паралитиков и т. п., — кто умолял Иисуса о помощи во время Его земной жизни. Они взывали к Нему так, как только и надлежит обращаться к Богу, свидетельствуя тем самым свою веру в Богосыновство Спасителя яснее, чем всяким иным исповеданием веры.