Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Неведение лукавства в человеке помогает нам хранить ум собранным, а сердце — непоколебимым. Ибо монашеская жизнь предполагает сосредоточение ума: все перспективы мы сводим в одну точку, сужаем горизонт наших интересов, так что остается открытым только горизонт небесный. Поэтому и девство для монаха — это не просто отсутствие греха: я должен не только не грешить с женщиной, но и не видеть, не слышать ее (поэтому мы уходим в пустыню, поэтому в монастыри вход женщинам воспрещен), я не должен ни читать о женщинах, ни смотреть на их изображения, пусть даже это естественно. Святой Афанасий Метеорский никогда не произносил слова «женщина», но говорил «праща». Итак, духовная жизнь — это отстранение от всякого мысленного представления и зрительного образа, от всякой мысли и переживания. Конечно, я могу сохранить свое девство среди женщин, среди мысленных представлений, размышлений, но тогда исполнятся слова Василия Великого: «Я и жены не знаю, и не девственник». Девство — это не просто физическое состояние. Это, главным образом, непоколебимая, прочная и неповрежденная связь с Богом, которую, впрочем, весьма легко разорвать, и тогда я перестаю быть непорочной невестой Христовой, становлюсь человеком мирским. Каким же чутким должен быть человек в духовной жизни! Поэтому не нужно мне знать, что делает ближний. Если кто-то придет и начнет разговор о других людях, я закрою ему рот или встану и уйду. А если он придет поговорить со мной о своей боли, то я скажу ему: «Разве у тебя нет старца? Расскажи об этом своему старцу». И если он ответит, что у него нет старца, я скажу ему: «Найди себе старца. Я не духовник». Если же ты духовник, то скажи ему: «Прости меня, я монах. Я больше не могу с тобой общаться, потому что я в монастыре, а ты в миру. Иди, найди себе духовника, который сможет тобой руководить». Иными словами, избегай греха ближнего. Чем меньше ты поддаешься влиянию порока, гнездящегося в ближнем, тем больше помогаешь человеку. Неведение лукавства в человеке рождает любовь к людям. Ведь как только ближний скажет тебе что-то плохое, тут же его авторитет падает в твоих глазах и твоя любовь иссякает, хотя бы ты и думал, что ему помогаешь. Таковы уж мы, люди. Но прежде всего авва имеет в виду любовь к Богу. Наша любовь к Богу и людям совершенно пропадает, как только мы начинаем вмешиваться в их личную жизнь. Этим должен заниматься тот, кто несет соответствующее служение, но никак не я, монах. Благотворение делающим тебе зло дает мир. Если я буду делать добро тем, кто причиняет мне зло, то это приведет меня в мирное состояние. Ибо в конечном счете все люди чинят нам препятствия. Со своим словом, взглядом, походкой, радостью, печалью они встают на нашем пути. Потому необходимо быть в страхе и трепете, чтобы случайно не начать бороться с теми препятствиями, которые они перед нами ставят, и чтобы не поколебался мир нашего зама и сердца, то есть чтобы нам не разлучиться с Богом. Необходимо быть в страхе и трепете, чтобы случайно не презреть брата, чтобы случайно не подумать, что это он виновник моих бед, потому что в этом — мое отпадение от Бога. Святой Исаак Сирин подчеркивает: ни в каком прегрешении никогда не виноват ближний, всегда виноват ты. Не виноват перед тобой ближний в том, что ты устал, согрешил, впал в неверие, изменился к худшему. Ты видишь, что кто-то ест руками, и возмущаешься такой невоспитанностью. Это ясно показывает, что ты даже не начинал еще духовную жизнь. Твой подвиг еще в самом начале. Для того чтобы миновать все эти рифы, нужно делать добро тем, кто тебе досаждает. Сколько можешь, расточай добро. Ты в миру? Можешь найти человеку работу. Живешь на келии? Можешь подать милостыню. В монастыре? Милостыню ты подавать не можешь. Но ты можешь, когда тебя проклинают, благословлять, когда бьют в правую щеку, сказать: «Ударь и в другую». Прояви свою любовь соответственно тому, какой путь указывает тебе Сам Господь. Перенесение случающегося с тобой без смущения приносит кротость. Перед этим мы говорили о мужестве. Однако в нашей жизни постоянно происходит что-то неожиданное. Ты приходишь в монастырь в поисках духовной жизни и встречаешь непорядочных людей — неожиданность! Просишь келью с той стороны монастыря, где нет сырости, получаешь ее, но оказывается, что море вызывает у тебя аллергию, так что ты не можешь найти покоя ни днем, ни ночью. Помысел тут же тебе говорит: «Вставай и беги отсюда». Неожиданность! Я сближаюсь с тобой, полагая, что ты хороший человек, но обнаруживаю, что у тебя тяжелый характер, — неожиданность! Все время мы встречаемся с чем-то неожиданным, потому что у нас есть стремления и желания. Неожиданности противоположны нашему стремлению и желанию, поэтому и кажутся нам неожиданностями, а не потому, что таковы по существу. Ведь человек, любящий Бога, всего ожидает и всегда говорит: «Да будет воля Твоя». Разразится ливень, буря, град, гроза? «Да будет имя Господне благословенно». То, что больно задевает нашу плоть, мы и считаем неожиданным.