Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Те, кто опускали свои дары в сокровищницу, были богаты, но Богу была более приятна бедная вдова ради двух ее лепт, потому что Он смотрит на наше произволение. Не дадим же в своем сердце места унынию, но будем исполнять свои служения соразмерно своей нищете. Множество богачей опускали в сокровищницу несметные богатства, но Господь похвалил вдову, которая дала всего две лепты. Он с благоволением взглянул на нищую вдову, которая принесла такой ничтожный дар. Господь испытывает наше произволение и наблюдает за тем, как мы ведем в своем сердце борьбу с унынием, то есть противостоим ли мы угрюмости, разочарованию, своему непостоянству, состоящему в том, что мы решаем одно, а делаем другое, говорим одно, а поступаем в итоге по-другому, считаем, что мы на что-то способны, а в действительности это не так. Бог смотрит на произволение. Чего ты желаешь, в чем думаешь добиться успеха, то и делай. И именно то, что ты делаешь с полной свободой воли, дорого Богу. Будем исполнять свои служения соразмерно своей нищете. Немощный, самый неспособный, ничтожный может стать тем, на кого будет взирать Бог, лишь бы он пребывал в этом подвиге. Авва Исаия начинает свою речь так, будто запевает военный марш, трубит в горн, для того чтобы заставить нас почувствовать, что только если я нищий, я могу предстать пред Господом и совершить чудо. И это чудо не что иное, как чудо моего обожения. Мы проходим период пения постной Триоди, поприще духовной брани. В это время отцы умащают нас, как маслом борца, размышлениями о празднуемых событиях, для того чтобы приготовить нас к достижению величайшего преуспеяния, к насыщению зрением лица Божия, что будет дано нам в полноте в день оный. Само существование постной Триоди свидетельствует о духовности нашей Церкви, о ее благодатном предназначении, надмирном и одновременно столь человеческом характере, а также о той эсхатологической перспективе, которую она перед нами открывает. Кому удается на опыте пережить все то, что передано в постной Триоди, тот не может не стать духовным человеком. Празднованием Недели о мытаре и фарисее Церковь ставит перед нами важный вопрос: как отбросить собственную праведность и предстать пред Богом с сознанием, что ты грешник? Смысл не просто в том, чтобы человек был смиренным и не превозносился, но в том, чтобы он мог предстать пред Богом таким, каким он является на самом деле, как ничто, предстать как истинная ипостась. Тогда Божественная ипостась Слова помогает человеку обрести единство с Богом, и человек получает право на то, чтобы Бог был его Богом. Давайте посмотрим, что говорит по этому поводу авва Исаия, речь которого очень проста, но в то же время полна силы и Духа. Четыре добродетели после Бога помогают юности: поучение на всякий час, неутомимость, бдение и умение не мерить себя. Авва Исаия рассматривает жизнь истинного монаха в разных ее проявлениях через призму собственного духовного восприятия. В час духовного подвига монах не измеряет свои добродетели и не говорит: «Сейчас я исполняю такую-то или такую-то добродетель». Он живет очень просто и даже, мы бы сказали, без размышления и рассуждения, но непременно с пролитием крови. Все остальное устраивает Сам Святой Дух. Мы должны только любить и страдать. Когда наши любовь и боль преломляются подобно лучу света, мы находим в них все перечисленные добродетели, как цвета радуги. Здесь авва Исаия обращается к юности, потому что жизненные плоды зависят по большей части именно от этого времени. Что человек посеет в молодости, то и пожнет, когда придет в возраст. Молодость — период, который Бог дает человеку для того, чтобы он смог создать свое духовное будущее, вечность. Если молодость была бессмысленной и расслабленной, то старость будет болезнью и трудом, без особой радости. После Бога юности помогают четыре добродетели. Значит, Бог ничего не может сделать, если юный, да и вообще любой человек, не имеет этих четырех добродетелей: поучения, неутомимости, бдения иумения не мерить себя. О некоторых из них авва Исаия уже много раз говорил нам. Как мы успели убедиться, он смотрит на все с практической точки зрения. Он не пишет научное руководство, но, как отец, старается достучаться до нас, повторяет то, что считает нужным и что он вынес из личного опыта борьбы со страстями и полученного в молодости воспитания. Первая добродетель — поучение на всякий час. Когда отцы говорили «поучение», они в первую очередь имели в виду чтение Псалтири, основное чтение монахов, да и вообще всей Церкви, а также чтение Священного Писания, святоотеческих книг, церковных канонов, и вообще всякое усладительное духовное занятие как созерцание, как перспектива, которая открывается уму и душе человека.