Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

У пренебесного жертвенника все меня ждут. Но как же я, грешный, живу! В грехе, отчаянии, в разлуке с людьми, Богом и святыми. И если предположить, что когда-нибудь я смогу пролить слезы или кто-то сможет предстательствовать за меня перед Христом и святыми, то это произойдет уже слишком поздно. Ведь покаяться можно только сегодня, «доколе можно говорить: „ныне"». Никто не может изменить свою жизнь когда хочет, но только тогда, когда его ждет Бог. Если я изменю ее завтра, то не знаю, услышит ли меня Бог, потому что каждому Он дает подходящее время. Если я покаюсь поздно, то известие о моих злых делах достигнет небес первым, то есть мои злые друзья, бесы, пойдут и расскажут Богу о всех моих злых делах, говоря Ему: «Он не Твой». И тогда Бог и живущие на небесах святые не смогут признать меня своим. Если умоляю их, они не обращают на меня внимания. Одиночество души все возрастает. Мы уже говорили, что человек, ставший из-за своего греха одиноким, думает, что никто его не слушает, никто о нем не думает. Мало того, ему кажется, что, когда он умоляет святых и Бога, даже они его не слышат. Очень часто мы говорим: «Я умолял Бога, но Он ничего для меня не сделал, сказал святому Георгию, а он меня не услышал, обратился к святителю Николаю, но он не приклонил своего уха, сказал Богородице, но и Она мне не ответила». Разве не чувствуем мы нередко, что наши молитвы остаются без ответа? Почему так происходит? Ибо они видят, что я не освободился от своих недугов. Не умоляю я с распростертым сердцем, и жало моих грехов еще не стало непрестанно уязвлять мое сердце. Потому что они, святые, чувствуют, что я еще не перестал грешить, и это происходит по одной причине: мое сердце, обращающееся к Господу, ожесточено, а не распростерто, оно не чувствует непрестанных уколов греха, оно не осознало, насколько страшен грех. Итак, я остаюсь удаленным от своих ближних и от небожителей, разлученным с Церковью, я не ощущаю ее как единое тело. С распростертым сердцем. Мы уже говорили, что добродетельность человека не достигает неба, что человек в действительности не может сделать ничего. Но проливать слезы, а равно и распростирать сердце в молитве, оттого что его жалит грех, — в наших силах. Ведь Бог принимает только одно — покаяние и видит только одно — слезы, которые приносят Ему на небеса сами ангелы. Однако я не умоляю с распростертым сердцем. Когда я каялся, мое покаяние было без «широты сердца». Мое сердце мало для того, чтобы достичь Бога. Но я могу превратить его в стрелу, чтобы направить ее прямо к Богу. И если хотите, само мое сердце может так расшириться, что станет огромным и достигнет Бога. Но во мне живет чувство, что Бога нет, и поэтому я недоумеваю: «Да где Он, Бог? Бога нет». А другой человек видит Его так ясно, живо и истинно, что говорит: «Велик Бог!» Действительно, при помощи слез и памяти Божией сердце становится таким огромным, что вмещает уже всю вселенную и меня, ничтожного. Когда я освобождаюсь от самого себя, тогда вмещаю весь мир, вмещаю Бога, приобретаю чувство, что мое сердце начинается от земли и достигает небес, обнимает все. Но мне не удалось так расширить свое сердце. Что же мне делать? Плачьте же со мной, все братья мои, знающие меня, чтобы пришла ко мне помощь больше силы моей и взяла надо мной верх, чтобы мне удостоиться стать Его учеником, ибо Его сила во веки. Одна надежда остается у меня: обратиться к вам, хотя я вас не понимаю, вы кажетесь мне чужими, но вы — мои братья; обратиться к вам, святым, хотя вы представляетесь мне врагами, мне думается, будто вас нет, и до вас не доходят мои дары. Плачьте все вы, братья мои, знающие меня, несмотря на то что я не понимаю вас, не чувствую, но, напротив, все в вас мне кажется чужим и странным. Авва Исаия призывает к общему рыданию всех братьев келии, всех святых и всю вселенную. Плачьте… знающие меня. Вы выслушали мою исповедь и поняли, что я сор, персть, иссохшая до того, что у меня нет ни одной слезинки, плачьте… чтобы пришла ко мне помощь больше силы моей и взяла надо мной верх, чтобы мне удостоиться стать Его учеником. Поскольку сам я не каюсь и не хочу покаяться, умолите Его вы, чтобы меня посетила помощь больше силы моей и овладела мной. Смысл этих слов в том, что мое вожделение греха столь велико, я так бесповоротно смешал свое бытие с адом собственного «я», настолько превратил свою свободу в рабство, что сам уже ничего не могу сделать, «делаю то, чего не хочу». Моя сила стала разрушительной, она разрушает и умерщвляет меня самого. Так прошу же вас, умолйте Бога послать помощь, превышающую мою собственную силу.