Введение в аскетику

Подмена в духовной жизни происходит тогда, когда мы, христиане, не ищем спасения в Церкви, но думаем, что мы сами должны спасать истину. Вместо того чтобы во всех людях видеть братьев Христовых, мы делим их на своих, которые должны иметь точно такие же взгляды, как и мы, и на противников, которых мы должны сокрушить. Вместо того чтобы доверить свою душу в руки всесильной благодати Божией, мы с непростительной беспечностью вручаем ее под сомнительный скальпель психотерапевтических методик или научных и рационалистических оценок. Вместо того чтобы питать нашу веру сердечным смирением, мы питаем ее ответами, продиктованными нашими знаниями и разумом. Вместо того чтобы в притязаниях современной биоэтики, которые вмешиваются в нашу повседневную жизнь, уметь различать любовь, которая освобождает дух жертвенности, переносящий в области «иной логики», мы раболепно настаиваем на законном схоластическом подходе, который сковывает благодать, или на обмирщенном соглашательстве, которое совершенно ее отдаляет. Вместо того чтобы действовать как неприметные клетки одного духовного Тела – Христа, мы рассматриваем Церковь как организацию со своими членами, с уставом, своими правами и обязанностями, которая нуждается в нашей помощи больше, чем в помощи других. Вместо того чтобы жить в нашей Церкви, как во гробе, в котором зарождается наше воскресение, иметь глубокое смирение, дух жертвенности, уступчивость, честь и уважение к другим, терпение и веру только в благодать Божию, мы суетимся, как преходящие, питаясь земными надеждами, предъявляя жизни претензии, претендуя на особые права, вступая в необъяснимые компромиссы, греша сентиментальностью, скрытым эгоизмом, лицемерием и корыстью, подозрительностью, чувством превосходства, психологической привередливостью и непростительным светским поведением. Самообольщение, неубедительные оправдания, нетерпимость к малейшей критике в свой адрес и вместе с тем готовность с легкостью критиковать всех и вся, притом совершенно поверхностно, очень жестоко и бессердечно, – все это обнаруживает нашу преступную близорукость, которая вопиет во всеуслышание о нашем позорном порабощении. Подобный способ мышления приводит нас к тому, что мы создаем образ такого бога, который неустойчив сам по себе; такого бога, который постоянно самоупраздняется; такого бога, который более похож на выдумку и носит явные признаки нездоровья и самонедостаточности, может служить лишь временным идеологическим прикрытием для бездуховных и корыстных людей; такого бога, который является не любящим отцом, но нашим слугой, чтобы решать наши бессмысленные проблемы; такого бога, который поддерживает не нас, но наше ложное представление о нем, которое мы изо всех сил отстаиваем; такого бога, который не существует и, естественно, недостоин того, чтобы кто-либо в него верил. Подобное представление о Боге приводит нас в «церковь», которая является нашим собственным творением, а не Божиим. Эта «церковь» имеет слабости язычества и ненадежность общественной структуры. Она временно устраивает нас, становясь некиим общественным институтом. Но в такой «церкви» человек никогда не сможет понять, в чем его истинное величие: здесь исключена всякая возможность духовного роста и уподобления Богу. Такой «церкви» не стоит, да и невозможно, довериться. Как часто мы бездумно проповедуем именно такую «церковь»] Тема 18. Окончание аскезы Святость присуща каждому члену Церкви Христовой. Уже только вступив в Церковь, с первых деятельных шагов в ней, человек обретает некоторый, хотя бы и микроскопически малый, опыт святости – опыт отношений с Богом и отделённости[98] от мира греха. Об этом реальном опыте свидетельствует, например, литургический возглас «Святая – святым», указывая на возможность для человека соединения со Христом лишь в меру своей святости, обретённую всеми составляющими аскезы – от мгновенного покаянного обращения к Богу человеческого духа до крайних и многотрудных подвигов. Но святость (большая или малая) не означает прекращения аскезы. Даже те люди, которые прошли путь аскезы (христоподобный путь дел, слов и жертвы[99]) до конца и окончили свою земную жизнь, которых мы называем святыми, не сомневаясь в том, что их святость уже непоколебима, продолжают своё невидимое нам приближение к Богу. Это продолжающееся приближение святых к Богу, которое будет совершаться бесконечно в глубинах вечности, является вечным продолжением той аскезы, которую они совершали при жизни. И всё же в собственном смысле слова именно порог земной жизни и смерть человека означает для каждого конец его аскетических трудов. Этот момент особенно важен. Вектор устремлённости человека (его духа[100]) в последний момент своей жизни, – к Богу или миру, – становится итоговой движущей точкой его земного пути, уходя и простираясь в вечность. Подобно тому, как, например, тело, пущенное в просторы космоса, после отпадения ступеней двигателя сохраняет неизменным заданное направление своего движения.