Объядение, лакомство, чревоугодие: Учение отцов-пустынников о еде и посте

несправедливости даже отказывается пересту­ пить порог отчего дома! И поскольку человеку не дано подобно Богу знать добро и зло, то есть определять, что является добром, а что — злом, с человеческой точки зрения любовь не может примириться со справедливостью, поскольку человеческая любовь никогда не свободна от самолюбия, а человеческая справедливость — от мститель­ ности. Только Божественная любовь спра­ ведлива, поскольку Его справедливость — это выражение Его «непостижимой любви»12. Никто не благ, как только один Бог1, — и кто может вести с Ним тяжбу? Но, в отличие от безгласной твари, чело­ веку, заключающему в себе образ Божий, была дана несравненная свобода выразить свое признание благости Творца и Его тво­ рения (о котором ясно сказано, что оно хорошо весьма3) и тем самым как бы облечь ее в слова. Однако «первый Адам», то есть «человек вообще», будучи предоставлен самому себе, не смог решить эту задачу. Он был бы даже навеки отринут, если бы ему на помощь снова не пришла та неисповедимая любовь, которой все творение обязано своим 1 П о сл ан и е к М е ла н и и . 14. 2 М ф 19, 17. 3 Б ы т 1, 31. 98