Тоска, уныние, депрессия

пользоваться так, словно оно будет жить с ним многие годы». Это, по его словам, с одной стороны, пресекает уныние и делает монаха более ревностным, а с другой — сохраняет тело в здравии и позволяет пребывать ему в постоянном воздержании1. Смысл этого «упражнения в смерти» совершен­ но очевиден. Уныние уходит тайными корнями в себялюбие, это плод болезненной переоцен­ ки земной и материальной жизни со всеми ее перипетиями и неизменной враждебностью. Помышление о смерти, память смертная, внушает, что «у нас нет здесь постоянного гра­ да»2. Она учит оценивать реалии с трезвостью и соответствующим образом строить свою жизнь. И бо ясное осознание тщетности всего перед лицом смерти в конечном счете послу­ жит укреплению святой воли к жизни. Подлинно христианский смысл этого «умирания» великолепно раскрыт в следующем тексте, сохранившемся в сирийском переводе: Совершенная жизнь есть умирание Бога ради, поскольку оно склоняет ум к единению с Богом. Так, добродетель надежды умереть Бога ради означает обрести жизнь в Боге, согласно Писаниям: «во Христа крестившиеся», то есть в смерть Его, «во Христа 1 Praktikos 29. 2 Евр 13,14. 152