Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Каждый день имейте перед очами смерть и размышляйте о том, как вы выйдете из тела и как минуете власти тьмы, встречающие нас в воздухе, и как предстанете пред Богом; беспреткновенно простирая взор к страшному дню последнего суда и воздаяния каждому из нас за дела, слова и помышления. Как мы сказали, авва Исаия своими беседами воспитывает своих учеников. И уже с самых первых строк он говорит о смерти, причем не как о чем-то страшном, скорбном, от чего нужно бежать, но как о том, что желанно, любимо и вожделенно и что всякий хочет встретить. Монашеская жизнь — это, собственно, смерть. Кроме того, в монастырь человек приходит движимый сильнейшим желанием познать, возлюбить и увидеть Бога. Призвания к монашеству не бывает без такого устремления. Если же я иду под влиянием какой-то идеологии, то терплю неудачу. Скорее всего, в таком случае я создам какого-то своего бога, буду думать, что служу истинному Богу, в то время как я буду служить идолу, которого сам воздвиг. Если я пришел в монастырь со своими идеалами, то быстро обнаружу, что каждый день исполнен опасности и приносит мне утомление, так что мне требуется много душевных сил. Другая причина, по которой я могу прийти в монастырь, это желание покаяться, если я согрешил. В таком случае моим идеалом становится не совершенный человек или человек добродетельный, но путь покаяния. Я иду в монастырь не потому, что верю в то, что стану праведным и безгрешным, но потому, что монастырь — это путь покаяния. В этом случае человек может преодолеть и величайшие страсти, сильнейшие инстинкты, величайшие грехи и за относительно небольшой промежуток времени у него не останется даже воспоминания о своей прежней жизни. И еще я могу пойти в монастырь потому, что о таком удалении от мира говорит Бог и отдает ему предпочтение, только у меня при этом не должно быть никаких собственных идеалов. Тогда, поскольку я соединяю себя с Богом, поскольку я ухожу по той причине, что этого хочет Бог, всякий день в монастыре становится для меня необычайно легким и отрадным. Можно пойти в монастырь и вынужденно. Из истории нам известны люди, которых принуждали стать монахами императоры. И хотя необходимое условие монашеского жительства — добровольность (поэтому и спрашивают приходящего к пострижению: «Не от некия ли нужды и насилия?» тем не менее Церковь никогда не отнимала у этих людей права оставаться монахами, напротив, она обязывала их принять эту жизнь. Несмотря на то что их насильно оскопляли и отправляли в монастырь, они, тем не менее, имели равные права и достоинство с прочими монахами, и в дальнейшем их путь заключался в том, чтобы сделать это вынужденное отречение от мира своей честью, знанием, опытом, любовью, желанием. Только при этом условии они могли жить в монастыре. И эти люди обычно достигали исключительного преуспеяния. Хотя к ним применили насилие, они жили монашеской жизнью и часто восходили на высочайшие ступени добродетели. Ведь человек, как только он на что-то решится, прекрасно может это осуществить: чего он хочет, того и достигнет. Бог дает нам то, «что мы просим, что мы хотим». Но авва Исаия советует нам иметь перед собой не Бога, Которого мы любим, не наши желания, не наши грехи, но смерть. Причина этого в том, что он хочет защитить новоначального от «торпеды», которая тому угрожает, то есть от стремления новона- чального узнать, полюбить и увидеть Бога. Иными словами, то, что Сам Бог вложил в нас, становится нашей могилой, если расположение, устроение нашего сердца будет неправильным. Что сказал Бог первозданному человеку, когда его сотворил? «Я создал тебя для того, чтобы ты любил Меня, чтобы ты жил со Мной в единении, чтобы стал богом. Я создал тебя, чтобы ты пребывал в непрестанном общении со Мной, а для этого повелеваю тебе каждый день вкушать плод от древа жизни, чтобы ты таким образом мог поддерживать это общение, возрастая в познании Меня и любви ко Мне. Если ты перестанешь вкушать от него, то умрешь, не станешь богом». Обожение было единственной целью человека. Сама по себе любовь Бога, обнимающего все мироздание, была столь сильной, что Он не мог представить Себя любящим и любимым только среди Лиц Святой Троицы, но восхотел создать любящие и любимые личности, причастные Его Божественному наслаждению и сладости. Божественная сладость, Божественное наслаждение и причастие — это обожение человека. Бог не захотел быть единственным Богом, но пожелал сотворить и других богов. Эта величайшая предвечная любовь Божия облеклась, скажем так, в плоть и кости на кресте, когда Господь принял смерть за наши грехи. Но в рай приходит сатана и спрашивает Еву: Бог сказал вам, что вы станете богами? — Да, — отвечает Ева. — А зачем тогда вам мучиться всю жизнь, вкушая от плода, который Бог вам показал? До каких пор, в конце концов, вы будете ждать, что станете богами? Хотите стать богами? Съешьте плод с этого дерева и сразу станете ими. Бог сказал вам не есть плодов от него, чтобы вы сразу же не стали богами, как Он.