Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Его слух не принимает речи их, будь они хороши или плохи. Что бы ни сказал ближний, хорошее или плохое, он следит за тем, чтобы не повредиться самому. Ведь если он прислушивается к добрым словам, то и злые слова в какой-то момент неожиданно войдут в него и поработят его душу. И потому его слух закрыт для людей, чтобы внимать только Богу, а его глаза источают потоки слез из-за страданий, которыми он охвачен, — из глаз его льются слезы, потому что он страдает от боли, причиняемой ему грехом. Ибо всякий несет свое бремя. Если ты захочешь освободить человека от его греха, то ты не сможешь этого сделать, потому что он сам должен возжелать своей свободы. Не можешь ты взять на себя его бремя. Но почему мы, люди, такие? Почему мы мучаемся из-за своих грехов? Ответ авва Исаия дает нам в последующих словах, которые переносят нас из геенны в рай, от действия лукавого к благодати Божией. Обратите внимание на то, сколько опытного знания в его словах. Такие мысли мог выразить только великий святой, великий пред Богом и ничтожный в собственных очах. Он столь глубок в своем смирении и простоте, что напоминает нам святого Ефрема Сирина. Доколе я буду пьян без вина и нерадив, хотя все это стоит передо мной?! Черствость моего сердца иссушила мои глаза, а многозаботливость иссушила мою голову, и рассеянность сердца навела на меня забвение до часа тьмы. Мы говорим о покаянии, читаем толкования на покаянные псалмы, но как же трудно человеку покаяться! Почему? Потому что происходит то, о чем говорит авва: мы пьянеем без вина. Пьянеть от вина естественно. А вот опьянение без вина ненормально, чуждо человеческой природе. Бог дал вино, чтобы человек был весел: «Вино веселит сердце человека». Церковь использует образы вина и елея прежде всего для того, чтобы явить нам свойства Христа. Доколе я буду пьян без вина?! До каких же пор я буду жить и чувствовать радость без Христа? Авва подразумевает, что есть опьянение подлинное и есть опьянение, несвойственное человеку. Опьянение — это, безусловно, веселье или, лучше сказать, преизбыток веселья, вплоть до того что человек перестает владеть собой. Когда человек к чему-то привыкает, то впоследствии он делает это уже не задумываясь. Человек не грешил бы, если бы грех не был опьянением, не доставлял некоторого удовольствия, не приносил удовлетворения. Болезненно самолюбивый человек, который думает, будто он делает что хочет, находит удовлетворение в грехе. Если ты посоветуешь ему поступить так, он поступит эдак. Скажешь ему сделать то, он сделает другое. Лишь бы ему выбрать то, чего он хочет сам. Так человек изо дня в день живет в каком-то безумном опьянении, веселье, удовлетворении, в «счастье» и «успокоении», в удовольствии и самодовольстве. Каждый день он почивает на подстилке, сплетенной из его разнообразных грехов, но в действительности он пьет и ест самого себя, замешивает свое бытие на собственном эгоизме. Действительно, кто бы мог выжить в тяжелейших страданиях, если бы у него не было какой-то радости? Я чувствую радость от общения с женой или потому, что надеюсь на что-то, потому, что меня уважают, потому, что у меня есть деньги, — могут быть разные радости. Всякий раз что-нибудь да находится. Я читаю журнал и так им увлекаюсь, что читаю его пять часов подряд. Это увлечение — опьянение без вина. Но мы знаем, что христианину невозможно истинно веселиться без слез и истинно радоваться без печали. И не бывает также печали по Богу, то есть истинного покаяния, без веселия, без радости Христовой, без Его присутствия. Признак печали по Богу — радостопечаль, и радость лишь тогда истинна, когда она происходит от слез покаяния. Так что человек может радоваться, быть тысячекратно удовлетворен, иметь множество желаний или дел, быть или казаться радостным, но радость его ложна, если нет у него вина слез. Только слезы дают истинное опьянение. Однако те слезы, которые не доставляют человеку опьянения, радости, счастья, — это слезы ложные, эгоистичные, несовершенные, нездоровые, бесовские, а не духовные. Слезы сами по себе значения не имеют. Их значение в том опьянении, которое они вызывают, а истинность опьянения проверяется тем, происходит ли оно от настоящего вина. Поэтому авва Исаия и говорит: «Доколе у меня будет радость без слез покаяния? И доколе глаза мои будут изливать слезы без опьянения, без радости?» Как часто мы каемся, а радости не ощущаем! В таком случае, несомненно, мы снова падем. Как часто мы исповедуемся, а наше сердце не возгорается и не пьянеет! Тогда ясно, что вино не настоящее. Как часто мы полагаем, что нашли истину или радость, но у нас нет вина — духовной слезы! До каких же пор моя радость, моя печаль, мои поклоны, все мои приношения и жертвы Богу будут оставаться ложными? Доколе я буду нерадеть, доколе моя жизнь будет пропитана этой лживостью?