Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Так что все очень легко, все будет происходить само собой, поэтому авва постоянно использует глагол «рождать». Ты бросаешь семечко в землю, а дальше все происходит само собой. Хочешь ты достигнуть всех этих достохвальных добродетелей? Оставь попечение о всяком человеке и помни, что когда-нибудь ты умрешь, а потому будь к этому готов. Кроме того, всякий раз, когда ты будешь молиться наедине, ты будешь понимать, что же разлучает тебя с Богом, что отделяет от Бога, и будешь это останавливать — уничтожать это. И ненавидит всю эту временную жизнь — ты возненавидишь всю вселенную, весь мир и свое пребывание здесь, на земле, саму свою жизнь. То, что ты еще живешь, — обида для тебя, это означает, что Бог еще только ждет тебя. Прекрасно сказано, что Бог забирает человека, когда его застает в подходящее время. А тебя в подходящее время Он еще не застал. Ты должен возненавидеть сам факт, что ты еще живешь, ничто не должно тебя вдохновлять. И благость Божия вскоре дарует ему эти добродетели. И Бог вскоре дарует тебе все, чего ты желаешь. Знай же и то, что всякий человек, который ест и пьет без разбора и любит что-либо от мира сего, никогда не придет к добродетелям, не достигнет их, но обманывает самого себя. Но если все так легко, то почему же мы всего этого не приобретаем? Просто-напросто потому, что мы похожи на тех, кто ест и пьет все подряд и вообще любит мир. Если ты любишь что-нибудь в этом мире, ешь и пьешь все подряд, то ты не достигнешь добродетелей. Эти слова напоминают нам изречение апостола Павла: «Едим ли, или не едим, будем благодарить Бога», иначе говоря, пусть пища станет средством, возводящим нас к Богу. Если я ем, не восходя умом к Богу, то провожу жизнь как животное. «Моя пища — творить волю прославляющего Меня Отца», — говорит Господь. Поскольку я не понимаю этого и не стыжусь того, что ем, Второе пришествие, как говорит Священное Писание, застанет меня, когда я все еще буду есть. Но страшно, если оно застанет меня за таким сугубо человеческим занятием. Как легка духовная жизнь! Как на какой-нибудь выставке: заходишь в один зал — и видишь гравюры на меди, идешь в другой — и видишь гравюры на дереве, переходишь в третий — рассматриваешь разные рисунки, просто ходишь из одного зала в другой, так и в духовной жизни одна добродетель следует за другой. Всякий тягостный труд, страдание, все трудности на самом деле — отдых. Монашеская жизнь тяжела с точки зрения человека мирского или монаха-эгоиста. Какой настоящий монах чувствует тяжесть? Какой подвижник ощущает, что духовная борьба — это трудное дело? Кому кажется, будто спать на полу — тяжело? Никому, потому что мы чувствуем себя так, словно спим на перине. А человек посторонний, который этого не испытал, скажет: «Да, тяжела монашеская жизнь». Но если он два-три дня поспит на полу, то увидит, что это легко. То же самое касается и поста, и бдения, и молитвы. Все это на самом деле — сплошной отдых, некий царский брачный чертог. Церковь употребляет словосочетание «брачный чертог», выражающее высшее человеческое наслаждение, для того чтобы показать степень наслаждения в духовном подвижничестве. Представьте себе эскалатор. Стоишь на нем, а он везет тебя вверх или вниз, без всякого усилия с твоей стороны. То же самое происходит с нами и в духовной жизни. Бог каждого из нас помещает в те или иные обстоятельства, каждому дает какие-то интересы, переживания, побуждения, для того чтобы мы могли преуспевать. Никто, даже самый нерадивый человек, не лишен хоть какого-нибудь опытного переживания Божественной благодати, хоть какой-то молитвы и слез. У всех нас хоть что-то да есть. Бог дает опыт благодати даже нечестивым, и дает так много, что этого не может себе представить человеческий ум. А иначе нечестивый не мог бы быть безответным пред Богом. Бог все ему дарует, но он все отвергает. Тем более опыт благодати есть у нас, ведь мы любим Бога, ушли ради Него из мира, и Он наша единственная цель. Бога мы сделали, так сказать, «мишенью» своей стрельбы. И если мы приложим лишь малое усилие, то удивительно преуспеем. Слово одиннадцатое. О странничестве и помыслах отречения от мира Первый из всех подвигов — странничество, особенно когда, удалившись на уединение, оставишь все свое и уйдешь в другое место, имея при этом веру совершенную и надежду, а также сердце стойкое в противостоянии своим пожеланиям. Если ты хочешь почувствовать в своей жизни Бога, то первое, что ты должен искать, — это странничество, особенно если ты склоняешься к уединенной жизни, потому что в зависимости от того, какой образ жизни у человека: живет ли он в общежитии, скиту или в пустыне, он воспринимает Бога по-разному. Чем более ты уединяешься, тем сильнее Его ощущаешь. Но для того, чтобы почувствовать Бога, нужно оставить все, потому что Бог от всего отличен. Пока ты живешь всем тем, к чему привык, Бог всегда будет оставаться не причастным к тебе, никогда Он не станет твоим.