Толкование на подвижнические слова Аввы Исайи

Как Господь оставил небо и пришел на землю, чтобы воспринять на Себя человека и впоследствии возвести его на небо, так и ты, для того чтобы найти Бога и соединиться с Ним, должен оставить все свое. Под этими словами в первую очередь подразумевается место прежнего жительства, поэтому те, кто хотели монашествовать, уходили далеко от своего отечества. Тот, кто остается там, где жил, как правило, мало чем отличается от мирянина, потому что обременен попечениями прежней жизни. Авва Исаия, как мы уже убедились, чрезвычайно меток и лаконичен. В нескольких словах он говорит о многом. Странничество, а в особенности бегство в уединение, ведущее к совершенству, — это оставление прежнего места, родственников, друзей, любимых вещей, вообще всего. Веру совершенную и надежду, а также сердце стойкое в противостоянии своим пожеланиям. Здесь говорится о трех добродетелях, и прежде всего о вере и надежде. Вера означает, что такие вещи, которых я не могу воспринять органами чувств, не понимаю, не видел и отсутствие которых, может быть, для меня мучительно, — именно эти вещи для меня объективно существуют и являются подлинной реальностью. Надежда означает, что я безусловно верю в то, чего не вижу и не имею; не просто верю в существование чего-то, но вполне убежден в том, что это действительно, истинно, безусловно существует, и живу так, как будто этим обладаю. Как человек, который кого- то сильно любит, всегда помнит о любимом и ощущает, как его обнимает, и который даже во сне не теряет полной уверенности, что тот придет, так и надеющийся, надежда которого превращает в настоящее то, чего сегодня для него еще нет или что отстоит далеко. Авва Исаия с самого начала придает большое значение этим добродетелям. Конечно, он, прежде всего, имеет в виду богословский смысл слов «вера» и «надежда», но главным образом он говорит о тех вере и надежде, которые должны сопровождать меня день и ночь, ради которых я ушел из мира и которые до сих пор неведомы мне. Приведем конкретный пример. Человек оставляет мир и идет в монастырь. Ради кого он идет? Ради Бога. Если бы Бога не было, то кто был бы так наивен, чтобы идти в монастырь? Но скажите, много ли новоначальных чувствуют Бога и не испытывают колебаний в сознании и мыслях? Многие ли опытно ощущают Бога, так чтобы не оставалось места сомнениям? Обыкновенно они молятся, но Бога не чувствуют. Говорят с Ним, но Его не слышат, в их сердце буря и шторм. И хотя они ушли ради Бога из мира, на самом деле они живут как безбожники, как не имеющие Бога. Каким же образом человек, у которого нет Бога, может уйти из мира ради Него, если у него нет непоколебимой веры и надежды, тех добродетелей, которые могут помочь ему жить так, как если бы он имел Бога? Тот, кто приходит в монастырь, сразу же гораздо сильнее, чем в миру, сталкивается с антибогом, то есть со своим богом, своим «я», с самим собой. И этот наш божок так велик, так высок, так силен, так осязателен, что истинный Бог блекнет в наших глазах. Истинный Бог — это Бог Израиля, Бог истории, Бог отцов наших, а для нас живет, движется, желает и действует наш собственный бог. Но двух богов нельзя совместить, вот мы и живем без Бога истинного. Ты приходишь в монастырь. Кто знает, сколько лет тебе придется провести в этой страшной схватке с самим собой, сколько лет ты будешь жить без истинного Бога! Как ты сможешь пережить суровость пустыни, мрак отсутствия Бога, когда потеряно все, что ты любил и что услаждало твою жизнь? Только благодаря вере и надежде. «Блаженны невидевшие и уверовавшие». Блажен ты, когда переживаешь отсутствие Бога так же, как Его присутствие. Значит, Бога нужно, так сказать, принести с собой, потому что, придя в монастырь, ты столкнешься с тем, что Он будет для тебя невидим. Конечно, некоторые люди с чутким сердцем, благодаря смирению и отчуждению от мира, начинают глубоко чувствовать Бога, но таких мало. В ту давнюю пору, когда сердца были более простыми, когда люди получали образование не в современных университетах, а в университете семьи и наследовали веру и надежду от отца и матери (а этих добродетелей, как правило, нет теперь у наших родителей), в ту пору, когда человек переживал сверхъестественные события естественно и просто, — чувствовать Бога ему было легко. Но в наше время человек приходит в монастырь, и годами его жизнь бывает лишена смысла, потому что он не имеет того, ради чего ушел из мира и во что верит. Эта та трудность, с которой монах может столкнуться прежде всего, а из-за этого выбиться из сил и сказать: «К чему вся моя борьба? Суета сует все, что я делал». Представляете, как сильно эти колебания могут ранить человека, погубить в нем все жизненные силы, и больше он ничего не сможет делать.